 |
| Александр Полежаев |
Перед нами энергичный, политически резкий отклик современника на известие о смерти царя Александра I.
Что, ежели судьбина злая
Царем нам даст скотину Николая?
Что сделаем тогда? Что сделали с Берри...
Ну, черт его дери!
(А. П.)
В конце ноября 1825 года до Москвы дошла весть о том, что в Таганроге умер царь Александр I. Вслед за этим поползли слухи, будто цесаревич Константин, который должен был наследовать российский престол, отказался от императорской короны в пользу своего брата Николая – любителя муштры, человека с холодным взглядом змеи.
 |
| Картина Владимира Маковского «Литературное чтение». 1866 год |
Эти новости широко обсуждались в различных кругах общества – от великосветских гостиных до студенческих компаний. На происходящие и грядущие события по-разному смотрели представители высшей правительственной знати и те, кто вскоре предпримет отчаянную попытку с оружием в руках выступить против царизма, – декабристы.
 |
| Александр Маковский. Студент, читающий стихи (Чаепитие) |
Слухи порождали многочисленные экспромты – от иронических и почти безобидных по отношению к памяти умершего императора ("Всю жизнь провел в дороге, а умер в Таганроге") до резких, обличительно-гневных строк, отражавших настроения революционной части современников.
Один из таких экспромтов был записан известным библиографом Сергеем Дмитриевичем Полторацким (1803–1884), неутомимым собирателем книжных редкостей, рукописей и библиографических материалов.
 |
| С. Д. Полторацкий (1803–1884) |
Сведения о писателе или книге, почерпнутые из печатных источников, Полторацкий записывал на карточки определенного формата, куда нередко заносил и собственные воспоминания и сведения, полученные от авторов книг. С истинно библиографической пунктуальностью Полторацкий указывал: сообщено таким-то, точно называя дату и место.
А прожил он долгую жизнь и был знаком едва ли не со всеми выдающимися русскими людьми своего времени. Карточки Полторацкий начал вести с молодых лет, и сейчас, когда архив библиографа доступен исследователям, едва ли не самое ценное в этом архиве – десятки тысяч карточек с записями, сделанными очень характерным почерком. Порою среди этих записей находятся вещи удивительные.
Вот одна из таких карточек. На ней написано четверостишие с французским названием "Impromptu", то есть экспромт. Первое слово, залитое чернилами, нетрудно восстановить по смыслу. Два слова второго стиха зашифрованы, но их можно безошибочно прочитать, и тогда становится ясно, почему они были зашифрованы. Наконец, в третьем стихе экспромта, запись которого была, по-видимому, беглой, последнее слово нужно уточнить в правописании: это собственное имя, причем иностранное.
Если расположить строки экспромта по легко улавливаемой графической схеме, подчеркивающей игру слов, по перед нами будет следующий текст:
Что, ежели судьбина злая
Царем нам даст скотину Николая?
Что сделаем тогда? Что сделали с Берри...
Ну, черт его дери!
(А. П.)
Перед нами энергичный, политически резкий отклик современника на события, о которых говорилось выше. Смысл экспромта станет еще более определенным, если сказать о том, кто такой Берри – герцог Беррийский, племянник французского короля Людовика XVIII, убитый в 1820 году парижским рабочим Лувелем.
Кто же скрывается за буквами А. П.? Несомненно, что это начальные буквы имени и фамилии автора. Ряд данных позволяет сделать вывод, что экспромт принадлежит Александру Полежаеву. В ту пору он был вольным слушателем Московского университета и заканчивал курс.
Полежаев был уже известен как поэт – не только как автор стихотворений, печатавшихся в журнале "Вестник Европы", но прежде всего как сочинитель знаменитой поэмы "Сашка" с ее бурным всплеском ненависти против "презренных палачей", угнетающих родину.
 |
| Александровский сад. 1830-е годы. Литография по рисунку И.И. Шарлеманя. |
Люблю я позднею порой,
Когда умолкнет гул раскатный
И шум докучный городской,
Досуг невинный и приятный
Под сводом неба провождать;
Люблю задумчиво питать
Мои беспечные мечтанья
Вкруг стен кремлевских вековых,
Под тенью липок молодых
И пить весны очарованье
В ароматических цветах,
В красе аллей разнообразных,
В блестящих зеленью кустах.
Тогда, краса ленивцев праздных,
Один, не занятый никем,
Смотря и ничего не видя,
И, как султан, на лавке сидя,
Я созидаю свой эдем
В смешных и странных помышленьях.
Мечтаю, грежу как во сне...
(А. И. Полежаев. 1829)
Известны и другие антиправительственные стихотворения поэта, окрашенные в резкий политический тон, со свойственной Полежаеву грубоватостью стиля. Такие стихотворения поэта ходили по рукам, их с восторгом читала передовая молодежь той поры. Герцен писал: "Смелый Полежаев читал тогда в аудитории свои стихи, которыми бичевал царскую власть". Некоторые из этих стихов безвозвратно пропали, но некоторые удалось сохранить в записях современников.
Один из них мог услышать и сохранить в записи молодой Сергей Полторацкий: он был тесно связан с теми кругами университетской молодежи, где Полежаев пользовался известностью и уважением. И как не вспомнить, что новый российский император, заклейменный в крамольном экспромте, через несколько месяцев после его написания жестоко расправился с Полежаевым, отдав поэта в солдаты (царю была доставлена поэма "Сашка").
 |
| Александр Иванович Полежаев (1805-1838). Худ. Ю. В. Иванов |
Но и солдатчина не сломила гордого духа поэта, который называл себя "неизменным другом свободы". Этот дух, эти настроения свободолюбивого поэта явно ощутимы и в дерзком экспромте, сохранившемся в архиве трудолюбивого русского библиографа.
Вл. Безъязычный. "Огонек". 1970
Комментарии
Отправить комментарий