В.И.Ленин

XI. Ленин и империалистическая война

(речь Зиновьева в феврале 1924 года)

      Тов.Ленин не был одним из тех людей,которые боятся выстрелов или не могут спокойно видеть крови; мы знаем, как спокойно он мог слушать, работая у себя в кабинете, грохот выстрелов, когда вся советская страна дрожала, находясь на волоске от гибели , он также спокойно смотрел десятки и сотни раз в лицо смерти.

      Он так болезненно реагировал на каждый залп во время империалистической войны не потому, что он относился сентиментально к разрушению того или другого собора или даже к гибели тысяч человеческих жизней и т.д. Нет! Не как пацифист подходил он к этому, а как революционер. В нем каждая жилка дрожала в эту минуту потому, что он чувствовал, что тут мы на переломе – либо буржуазия физически истребит цвет международного рабочего класса и на долгие десятилетия отгонит его назад, либо мы сумеем воспользоваться этим моментом, когда миллионы людей находятся под ружьем и когда рабочие имеют винтовку для того, чтобы двинуться вперед. Он

бросил тогда лозунг – империалистическую войну превратить в гражданскую.

       В.И. жил тогда больше всего в Швейцарии, в Цюрихе, в бедном квартале, у сапожника, с которым он был в дружеских отношениях, затем в Берне. Ему негде было расправить свои орлиные крылья. В.И. в это время действительно томился, как орел в клетке. И именно в это время он становился , повторяю, из большого – великим. Он рос не по дням, а по часам, он впитывал в себя  все революционное недовольство, которое в это время сеяли ужасы войны во всем мире. Все, что передумали рабочие Англии, Франции, Германии, Польши, России, лежа в окопах, все их разговоры он как будто подслушал, все слезы матерей рабочих он как будто собрал в одно, все стоны, которые исторгались международной империалистической войной, отзывались словно на арфе в сердце В.И. Он переживал с необыкновенной чуткостью все это. Он худел, с каждым днем облик его обострялся. Он как бы накоплял этот гнев революционного рабочего класса, который гнали на бойню. И он дал выражение всему этому в своих блестящих сочинениях и манифестах, которые скоро зазвучали как набатные колокола по всему миру.

(продолжение следует)