Сергей Макеев
(продолжение)
(продолжение)
Иллюстрации: Три сестры Н.Н.Гончаровой, сыгравшие, хоть и по-разному, роковую роль в судьбе Пушкина
Посредница и предательница
Екатерина Гончарова, оказавшись в столице, в доме Пушкиных, писала: "...я право не знаю, как я смогу отблагодарить Ташу и ее мужа за все, что они делают для нас..." Из опубликованных ныне писем Дантеса стало известно, как она "отблагодарила".
Екатерина Николаевна Гончарова была на три года старше Натальи Николаевны. Она была не красавица, но весьма привлекательна: высокая и стройная, с "осиной" талией, темными волосами и черными выразительными глазами. Он прекрасно ездила верхом, писала остроумные письма, естественно, по-французски. Положение фрейлины повысило ее статус, но найти жениха ей все никак не удавалось, ведь она была бесприданницей.
Когда вокруг сестер Гончаровых начал увиваться Дантес, глаза Екатерины заблестели. Очень скоро стало ясно, что предмет его обожания - замужняя сестра, но Екатерина уже не принадлежала себе, она переживала роман Дантеса и Таши как свой собственный.
Дантеса начали принимать в доме Пушкиных как возможного жениха Екатерины или Александры. Во время траура Натальи Николаевны по свекрови и ее болезни после родов Дантес общался только с ее сестрами и, возможно, передавал через Екатерину нежные послания. Летом на Каменноостровской даче Пушкиных посещения Дантеса стали особенно частыми. Екатерина наслаждалась обществом своего "обожэ", словно отраженным от Натали светом, и как могла "учащала возможности встреч с ним", писала современница.
После возвращения Пушкиных с дачи ухаживания Дантеса за Натальей Николаевной стали уже устойчивой темой пересудов, поэтому Пушкин запретил назойливому кавалергарду бывать в его доме. Но общение между Дантесом и Натальей Николаевной продолжалось: он посылал, как сам признавался позднее, "довольно часто г-же Пушкиной книги и театральные билеты при коротких записках". Каковы были эти записки, теперь известно, даже военный суд определил, что они "могли возбудить щекотливость мужа". Но кто, как вы думаете, передавал эти послания?
До сих пор Екатерина играла "роль второго плана". После вызова Пушкиным Дантеса на дуэль, она становится одной из главных героинь.
Семейство Геккеренов не ожидало вызова. Ведь пасквиль, к которому они имели прямое или косвенное отношение, намекал на связь Натальи Николаевны не с Дантесом, а с самим Николаем I. С кем же стреляться в таком случае прикажете? Расчет был, видимо, на то, что Пушкин не станет поднимать шума, а просто уедет и увезет жену в деревню (так поступил бы всякий благоразумный человек, кстати, так советовали некоторые друзья). Для Дантеса это было бы хорошо - вот тебе, Натали, за несговорчивость! А для Геккерена еще лучше - с глаз долой, из сердца вон и - приди, сынок, в мои объятья!
Если бы они хоть немного знали и, главное, понимали Пушкина, то не рассчитывали бы на его благоразумие. В том-то и дело, что Геккерены строили свои интриги, основываясь все-таки на логике поступков людей обыкновенных. Они не считали Пушкина исключительной личностью и мерили его "аршином общим".
Дуэль означала не только смертельную опасность для Жоржа, но и крах двух блестящих карьер, благосостояния и положения в обществе. Нужно было найти какой-то выход, как избежать дуэли, но чтобы это не выглядело явным уклонением от поединка. И тогда Геккерены придумали версию о том, что Дантес влюблен в Екатерину Гончарову и уже собирался просить ее руки, а ревнивый Пушкине все не так понял. Старик Геккерен переговорил наедине с Екатериной и объявил, что если она согласна, то... Ах, мог бы и не спрашивать!
Пушкин был в бешенстве, он сразу понял суть и цель интриги. Не верила своему счастью и невеста. В письме брату она писала, что ей "тоскливо до смерти". Но проявила характер! На рауте у австрийского посланника, где все дамы были в траурных нарядах по случаю кончины Карла Х, только фрейлина Гончарова явилась в белом платье, демонстрируя всему свету: я невеста! Это, знаете ли, был отчаянный поступок: императрица могла очень сурово наказать ослушницу. И Дантес тоже оказался в неловком положении: о сватовстве еще не объявили, маневр уклонения от дуэли становился слишком прозрачным. Но Екатерина намеренно шла на обострение, чтобы отрезать Геккеренам путь к отступлению. Наталья Николаевна нарочно не поехала на раут, зная о готовящейся выходке сестры. Пушкин приехал позднее, сразу оценил ситуацию как еще один шаг для избежания дуэли. Он тут же запретил Екатерине даже разговаривать с Дантесом, а "самому Дантесу сказал несколько более чем грубых слов". Инцидент на рауте был зафиксирован даже в донесениях дипломатов.
Дантес в записке сделал выговор невесте, что она "ставит всех в неловкое положение", - впрочем, упрек довольно мягкий. Ведь в эти дни Дантес слишком зависел от сговорчивости Екатерины.
К этому времени друзья буквально повисли на руках Пушкина, чтобы предотвратить дуэль. Все поверили - и кому? Геккеренам! Никто не знал всей правды, но все считали себя вправе учить Пушкина, как ему поступать. Для многих поэт оставался тем " enfant terrible", каким он был когда-то и за которым нужен глаз да глаз...
Екатерина все больше включалась в происки врагов Пушина. Чтобы ускорить помолвку, Геккерен намекнул (или сообщил открытым текстом) Жуковскому и Загряжской, что Екатерина беременна от Дантеса. Жуковскому, чтобы тот всеми силами удержал Пушкина от дуэли, Загряжской - чтобы скорее получить согласие Гончаровых на помолвку и брак. Разумеется, Екатерина должна была, со своей стороны, признаться тетке в мнимой беременности. Шантаж подействовал. Загряжская с удовлетворением сообщила Жуковскому о согласии Гончаровых: "И так концы в воду!" (Между прочим, Дантес тут же начал торговаться с Гончаровыми о приданом; сторговались пока на 5000 рублей ассигнациями в год, причем 10000 были выданы сразу.)
Некоторые исследователи полагают, что Екатерина действительно забеременела от Дантеса и что их связь началась еще в августе, во время дачных "тужурамуров". Навряд ли: Гончарова была фрейлиной, обязанной "блюсти себя". А соблазнителя ждало суровое наказание. Вот, для примера, подобный случай: Сергей Трубецкой, брат уже упоминавшегося Александра Трубецкого, согрешил с фрейлиной, и она забеременела. По приказанию Николая I он был обвенчан тут же, в в Зимнем дворце на дежурстве, и сразу отправлен на Кавказ. (Кстати, там он оказался секундантом другой роковой дуэли - Лермонтова с Мартыновым,) Так вот, если бы Екатерина и вправду была в то время беременна от Дантеса, он бы ни о чем другом не думал, как жениться на ней, не дожидаясь вызова на дуэль!
Наталья Николаевна пыталась отговорить сестру от брака с Дантесом, но Екатерина приписала это ревности. И отчасти была права: Наталья Николаевна все еще любила Дантеса, он имел над ней какую-то гипнотическую власть: "...не смея поднять на него глаза, наблюдаемая всем обществом, она постоянно трепетала" (Д.Ф.Фикельмон). В то же время и невеста страдала от унизительной двусмысленности своего положения, понимая, что если дуэль все же состоится, то Дантес и жениться не станет. Но не было такого унижения, которого она не перенесла бы ради Жоржа! А кто всему виной? Пушкин и младшая сестра. И Екатерина вплоть до свадьбы, живя под кровом Пушкиных, доносила обо всем Геккеренам.
Например, когда Наталья Николаевна поехала во дворец к своей тетке, там ее уже караулил Дантес. Сообщить о визите могла только Екатерина. Она указывала Дантесу на друзей Пушкина и его окружение и предостерегала от откровенности с ними.
(продолжение следует)
Посредница и предательница
Екатерина Гончарова, оказавшись в столице, в доме Пушкиных, писала: "...я право не знаю, как я смогу отблагодарить Ташу и ее мужа за все, что они делают для нас..." Из опубликованных ныне писем Дантеса стало известно, как она "отблагодарила".
Екатерина Николаевна Гончарова была на три года старше Натальи Николаевны. Она была не красавица, но весьма привлекательна: высокая и стройная, с "осиной" талией, темными волосами и черными выразительными глазами. Он прекрасно ездила верхом, писала остроумные письма, естественно, по-французски. Положение фрейлины повысило ее статус, но найти жениха ей все никак не удавалось, ведь она была бесприданницей.
Когда вокруг сестер Гончаровых начал увиваться Дантес, глаза Екатерины заблестели. Очень скоро стало ясно, что предмет его обожания - замужняя сестра, но Екатерина уже не принадлежала себе, она переживала роман Дантеса и Таши как свой собственный.
Дантеса начали принимать в доме Пушкиных как возможного жениха Екатерины или Александры. Во время траура Натальи Николаевны по свекрови и ее болезни после родов Дантес общался только с ее сестрами и, возможно, передавал через Екатерину нежные послания. Летом на Каменноостровской даче Пушкиных посещения Дантеса стали особенно частыми. Екатерина наслаждалась обществом своего "обожэ", словно отраженным от Натали светом, и как могла "учащала возможности встреч с ним", писала современница.
После возвращения Пушкиных с дачи ухаживания Дантеса за Натальей Николаевной стали уже устойчивой темой пересудов, поэтому Пушкин запретил назойливому кавалергарду бывать в его доме. Но общение между Дантесом и Натальей Николаевной продолжалось: он посылал, как сам признавался позднее, "довольно часто г-же Пушкиной книги и театральные билеты при коротких записках". Каковы были эти записки, теперь известно, даже военный суд определил, что они "могли возбудить щекотливость мужа". Но кто, как вы думаете, передавал эти послания?
До сих пор Екатерина играла "роль второго плана". После вызова Пушкиным Дантеса на дуэль, она становится одной из главных героинь.
Семейство Геккеренов не ожидало вызова. Ведь пасквиль, к которому они имели прямое или косвенное отношение, намекал на связь Натальи Николаевны не с Дантесом, а с самим Николаем I. С кем же стреляться в таком случае прикажете? Расчет был, видимо, на то, что Пушкин не станет поднимать шума, а просто уедет и увезет жену в деревню (так поступил бы всякий благоразумный человек, кстати, так советовали некоторые друзья). Для Дантеса это было бы хорошо - вот тебе, Натали, за несговорчивость! А для Геккерена еще лучше - с глаз долой, из сердца вон и - приди, сынок, в мои объятья!
Если бы они хоть немного знали и, главное, понимали Пушкина, то не рассчитывали бы на его благоразумие. В том-то и дело, что Геккерены строили свои интриги, основываясь все-таки на логике поступков людей обыкновенных. Они не считали Пушкина исключительной личностью и мерили его "аршином общим".
Дуэль означала не только смертельную опасность для Жоржа, но и крах двух блестящих карьер, благосостояния и положения в обществе. Нужно было найти какой-то выход, как избежать дуэли, но чтобы это не выглядело явным уклонением от поединка. И тогда Геккерены придумали версию о том, что Дантес влюблен в Екатерину Гончарову и уже собирался просить ее руки, а ревнивый Пушкине все не так понял. Старик Геккерен переговорил наедине с Екатериной и объявил, что если она согласна, то... Ах, мог бы и не спрашивать!
Пушкин был в бешенстве, он сразу понял суть и цель интриги. Не верила своему счастью и невеста. В письме брату она писала, что ей "тоскливо до смерти". Но проявила характер! На рауте у австрийского посланника, где все дамы были в траурных нарядах по случаю кончины Карла Х, только фрейлина Гончарова явилась в белом платье, демонстрируя всему свету: я невеста! Это, знаете ли, был отчаянный поступок: императрица могла очень сурово наказать ослушницу. И Дантес тоже оказался в неловком положении: о сватовстве еще не объявили, маневр уклонения от дуэли становился слишком прозрачным. Но Екатерина намеренно шла на обострение, чтобы отрезать Геккеренам путь к отступлению. Наталья Николаевна нарочно не поехала на раут, зная о готовящейся выходке сестры. Пушкин приехал позднее, сразу оценил ситуацию как еще один шаг для избежания дуэли. Он тут же запретил Екатерине даже разговаривать с Дантесом, а "самому Дантесу сказал несколько более чем грубых слов". Инцидент на рауте был зафиксирован даже в донесениях дипломатов.
Дантес в записке сделал выговор невесте, что она "ставит всех в неловкое положение", - впрочем, упрек довольно мягкий. Ведь в эти дни Дантес слишком зависел от сговорчивости Екатерины.
К этому времени друзья буквально повисли на руках Пушкина, чтобы предотвратить дуэль. Все поверили - и кому? Геккеренам! Никто не знал всей правды, но все считали себя вправе учить Пушкина, как ему поступать. Для многих поэт оставался тем " enfant terrible", каким он был когда-то и за которым нужен глаз да глаз...
Екатерина все больше включалась в происки врагов Пушина. Чтобы ускорить помолвку, Геккерен намекнул (или сообщил открытым текстом) Жуковскому и Загряжской, что Екатерина беременна от Дантеса. Жуковскому, чтобы тот всеми силами удержал Пушкина от дуэли, Загряжской - чтобы скорее получить согласие Гончаровых на помолвку и брак. Разумеется, Екатерина должна была, со своей стороны, признаться тетке в мнимой беременности. Шантаж подействовал. Загряжская с удовлетворением сообщила Жуковскому о согласии Гончаровых: "И так концы в воду!" (Между прочим, Дантес тут же начал торговаться с Гончаровыми о приданом; сторговались пока на 5000 рублей ассигнациями в год, причем 10000 были выданы сразу.)
Некоторые исследователи полагают, что Екатерина действительно забеременела от Дантеса и что их связь началась еще в августе, во время дачных "тужурамуров". Навряд ли: Гончарова была фрейлиной, обязанной "блюсти себя". А соблазнителя ждало суровое наказание. Вот, для примера, подобный случай: Сергей Трубецкой, брат уже упоминавшегося Александра Трубецкого, согрешил с фрейлиной, и она забеременела. По приказанию Николая I он был обвенчан тут же, в в Зимнем дворце на дежурстве, и сразу отправлен на Кавказ. (Кстати, там он оказался секундантом другой роковой дуэли - Лермонтова с Мартыновым,) Так вот, если бы Екатерина и вправду была в то время беременна от Дантеса, он бы ни о чем другом не думал, как жениться на ней, не дожидаясь вызова на дуэль!
Наталья Николаевна пыталась отговорить сестру от брака с Дантесом, но Екатерина приписала это ревности. И отчасти была права: Наталья Николаевна все еще любила Дантеса, он имел над ней какую-то гипнотическую власть: "...не смея поднять на него глаза, наблюдаемая всем обществом, она постоянно трепетала" (Д.Ф.Фикельмон). В то же время и невеста страдала от унизительной двусмысленности своего положения, понимая, что если дуэль все же состоится, то Дантес и жениться не станет. Но не было такого унижения, которого она не перенесла бы ради Жоржа! А кто всему виной? Пушкин и младшая сестра. И Екатерина вплоть до свадьбы, живя под кровом Пушкиных, доносила обо всем Геккеренам.
Например, когда Наталья Николаевна поехала во дворец к своей тетке, там ее уже караулил Дантес. Сообщить о визите могла только Екатерина. Она указывала Дантесу на друзей Пушкина и его окружение и предостерегала от откровенности с ними.
(продолжение следует)
Комментарии
Отправить комментарий