(продолжение)
Но еще в пути Таисию настигла весть, что началась война с Гитлером. Так и пришлось Таисии обосноваться в небольшом старинном городе Еланске, что раскинулся по берегу неширокой речушки Еланки в живописной долине между седых Уральских гор. Сняла она комнату, устроилась в швейную мастерскую, так как не нашла работы по специальности, и написала матери письмо, звала всех к себе, потому что фронт к Смоленску подходил. Ответа на письмо Таисия не получила.
- Скорее всего эвакуировались твои. Розыски подать надо, - посоветовала ей Ольга Пяткова, у которой Таисия квартировала.
Муж Ольги в первый же день войны ушел добровольцем на фронт. Осталась Ольга одна с двухлетней дочкой Светланой на руках. Работала медсестрой в городской больнице. Общее горе сблизило женщин.
Таисия, как посоветовала ей Ольга, разослала письма в эвакуационные пункты. Но розыски ничего не дали.
Поплакала, поплакала она, да не в ее характере было долго убиваться, слезами горю не поможешь. А тут прошел слух, что всех женщин одиноких весной мобилизуют на работу в колхоз. Война многих мужчин прибрала, а фронт кормить надо. Таисия испугалась, что ее могут послать, а там и голодом и в холоде насидишься. Избавить от того, по ее расчетам, могло только новое замужество, а она давно примечала, как поглядывает на нее закройщик мастерской Федор Степанович Дорохов, молодой красивый мужчина тихого, спокойного нрава. На работе слова грубого от него никто не слыхал. Жил он в собственном доме вдвоем с племянником, шустрым девятилетним парнишкой, круглым сиротой. Звали парнишку Андреем. От него Таисия и выведала, почему Федора на фронт не взяли. С детства страдал он пороком сердца. Подумала, подумала Таисия, где в такое время лучшего жениха сыщешь: холостой, красивый, а с пороком сердца, слыхала, люди до глубокой старости живут. Но главной причиной, что прельстила ее в этом замужестве, был дом. Стоял он недалеко от мастерской на Базарной улице, что под уклон сбегала от городского рынка к реке Еланке. Дом был хотя и старый, но совсем еще крепкий. Ни одна матица, ни одна половица не покосилась от времени, только на дубовых резных воротах краска местами пооблупилась. Окна парадной горницы и спальни, одетые в голубые наличники, выходили на улицу в небольшой палисадник, густо заросший персидской сиренью, а окно кухни, половину которой занимала широкая русская печь, - в чистый, мощенный кирпичом дворик; боковушка, смежная с кухней, глядела прямо на реку.
Комнатки были небольшие, но светлые и уютные. Таисия всем сердцем припала к ним. Однако после свадьбы вдруг узнала, что дом-то совсем не Федора, а малолетки Андрея, над которым Федор опекунствует...
Таисии до того как-то в голову не приходило разузнать об этом раньше, она и в мыслях не держала подобной ситуации. Расстроилась, конечно, но делать нечего. К тому же Федор оказался добрым, покладистым человеком, мастером на все руки. Он в молодой жене души на чаял, и Таисия как хотела, так и вертела всем хозяйством. Мольчишка и подавно в ее дела никогда не вмешивался, соскучился по женской заботе и ходил за Таисией, словно теленок за маткой. Он не доставлял ей особых хлопот, рос здоровым, послушным, учился хорошо, охотно. И Таисия как-то незаметно к нему привязалась. Зажили ладно, дружно, правда, не так, как когда-то мечталось, но по военным временам - в достатке.Федор никогда не сидел без дела и в свободное от работы время шил потихоньку дома. Таисия, которой хотелось покрепче утвердиться в жизни, тоже не лениоась, помогала мужу. От него и научилась своему будущему мастерству. Так наловчилась кроить да шить, что сама диву давалась: мастера не раз за советом к ней на работе обращались. Кроме того, у Таисии был еще один постоянный доход и довольно порядочный: за домом Дороховых простирался большой огород, соток пятнадцать, и она ежегодно засаживала его овощами и картошкой для продажи.
- Ох, Тася, не по той дорожке ты идешь, - не раз предупреждала подругу Ольга, частенько забегавшая к Дороховым на огонек. - Люди на фронте не на жизнь, на смерть бьются, а ты только о собственной выгоде думаешь. Ведь и так у тебя все необходимое есть. Хоть бы Федора пожалела. Больной он, а ему больше всех приходится с картошкой твоей возиться.
Но Таисия на своем стояла.
- Чего же зря земле пустовать. Лишняя копейка в доме не помеха. Да и разве неволю я Федора. У самого голова на плечах.
На другой послевоенный год урожай выдался на славу. Целую неделю Таисия с Федором в огороде возились, подсчитывая будущую выручку. Таисия давно мечтала купить себе хорошую пуховую шаль, да все денег не хватало. Начали картошку в яму таскать. Федор тоже за мешки взялся. Мешка три снес - ничего, а четвертый поднял и тут же упал. Кинулась к нему Таисия.
- Феденька, родненький! Что с тобой?
Он только два слова и вымолвил:
- Врача скорее, - и глаза под лоб закатил.
Когда скорая помощь приехала, все было уже кончено.
Как ни корыстна была Таисия в своих действиях и побуждениях, за пять с лишним лет совместной жизни она искренне привязалась к мужу и тяжело переживала эту утрату. Она четверо суток ходила сама не своя, никого и ничего не замечая, а на пятые к вечеру слегла в постель. То ли ноги где промочила, то ли сквозняком где ее продуло, только еще на работе почувствовала себя совсем плохо. Кое - как добралась до дома, легла, не раздеваясь, на кровать и будто в темноту провалилась.
Очнулась она далеко за полночь от сильной жажды и попросила пить. Кто-то осторожно и настойчиво приложил к ее губам стакан с водой.
- Ну, пей, чего же ты? Какой раз просишь, а не пьешь?
Открыла Таисия глаза и увидела прямо перед собой низко склоненное лицо Андрея, его тревожные темно-карие глаза и плотно сжатые губы, в уголках которых затаилась недетская скорбь. Приподнявшись, Таисия с жадностью напилась и заплакала вдруг.
- Осиротели, осиротели мы с тобой! Как жить-то станем? Дом-то как же?
- Как жили, так и будем, - поспешно заверил ее Андрей, радуясь, что та заговорила наконец. - Ты не думай, я тебе на шею не сяду. Весной паспорт получу и работать пойду. А насчет дома я в райисполкоме был. Сказали, теперь сам не маленький, но если хочу, тебя могут вместо Федора опекуном назначить...
- Ну, а ты что... Андрюшенька? - встрепенулась Таисия.
- Попросил, чтоб назначили. Чего я один-то без тебя сделаю?
По его откровенной улыбке и по мягкому свету в глазах Таисия поняла, что слова эти шли от самого сердца Андрея, и, облегченно вздохнув, снова легла.
(продолжение следует)
Но еще в пути Таисию настигла весть, что началась война с Гитлером. Так и пришлось Таисии обосноваться в небольшом старинном городе Еланске, что раскинулся по берегу неширокой речушки Еланки в живописной долине между седых Уральских гор. Сняла она комнату, устроилась в швейную мастерскую, так как не нашла работы по специальности, и написала матери письмо, звала всех к себе, потому что фронт к Смоленску подходил. Ответа на письмо Таисия не получила.
- Скорее всего эвакуировались твои. Розыски подать надо, - посоветовала ей Ольга Пяткова, у которой Таисия квартировала.
Муж Ольги в первый же день войны ушел добровольцем на фронт. Осталась Ольга одна с двухлетней дочкой Светланой на руках. Работала медсестрой в городской больнице. Общее горе сблизило женщин.
Таисия, как посоветовала ей Ольга, разослала письма в эвакуационные пункты. Но розыски ничего не дали.
Поплакала, поплакала она, да не в ее характере было долго убиваться, слезами горю не поможешь. А тут прошел слух, что всех женщин одиноких весной мобилизуют на работу в колхоз. Война многих мужчин прибрала, а фронт кормить надо. Таисия испугалась, что ее могут послать, а там и голодом и в холоде насидишься. Избавить от того, по ее расчетам, могло только новое замужество, а она давно примечала, как поглядывает на нее закройщик мастерской Федор Степанович Дорохов, молодой красивый мужчина тихого, спокойного нрава. На работе слова грубого от него никто не слыхал. Жил он в собственном доме вдвоем с племянником, шустрым девятилетним парнишкой, круглым сиротой. Звали парнишку Андреем. От него Таисия и выведала, почему Федора на фронт не взяли. С детства страдал он пороком сердца. Подумала, подумала Таисия, где в такое время лучшего жениха сыщешь: холостой, красивый, а с пороком сердца, слыхала, люди до глубокой старости живут. Но главной причиной, что прельстила ее в этом замужестве, был дом. Стоял он недалеко от мастерской на Базарной улице, что под уклон сбегала от городского рынка к реке Еланке. Дом был хотя и старый, но совсем еще крепкий. Ни одна матица, ни одна половица не покосилась от времени, только на дубовых резных воротах краска местами пооблупилась. Окна парадной горницы и спальни, одетые в голубые наличники, выходили на улицу в небольшой палисадник, густо заросший персидской сиренью, а окно кухни, половину которой занимала широкая русская печь, - в чистый, мощенный кирпичом дворик; боковушка, смежная с кухней, глядела прямо на реку.
Комнатки были небольшие, но светлые и уютные. Таисия всем сердцем припала к ним. Однако после свадьбы вдруг узнала, что дом-то совсем не Федора, а малолетки Андрея, над которым Федор опекунствует...
Таисии до того как-то в голову не приходило разузнать об этом раньше, она и в мыслях не держала подобной ситуации. Расстроилась, конечно, но делать нечего. К тому же Федор оказался добрым, покладистым человеком, мастером на все руки. Он в молодой жене души на чаял, и Таисия как хотела, так и вертела всем хозяйством. Мольчишка и подавно в ее дела никогда не вмешивался, соскучился по женской заботе и ходил за Таисией, словно теленок за маткой. Он не доставлял ей особых хлопот, рос здоровым, послушным, учился хорошо, охотно. И Таисия как-то незаметно к нему привязалась. Зажили ладно, дружно, правда, не так, как когда-то мечталось, но по военным временам - в достатке.Федор никогда не сидел без дела и в свободное от работы время шил потихоньку дома. Таисия, которой хотелось покрепче утвердиться в жизни, тоже не лениоась, помогала мужу. От него и научилась своему будущему мастерству. Так наловчилась кроить да шить, что сама диву давалась: мастера не раз за советом к ней на работе обращались. Кроме того, у Таисии был еще один постоянный доход и довольно порядочный: за домом Дороховых простирался большой огород, соток пятнадцать, и она ежегодно засаживала его овощами и картошкой для продажи.
- Ох, Тася, не по той дорожке ты идешь, - не раз предупреждала подругу Ольга, частенько забегавшая к Дороховым на огонек. - Люди на фронте не на жизнь, на смерть бьются, а ты только о собственной выгоде думаешь. Ведь и так у тебя все необходимое есть. Хоть бы Федора пожалела. Больной он, а ему больше всех приходится с картошкой твоей возиться.
Но Таисия на своем стояла.
- Чего же зря земле пустовать. Лишняя копейка в доме не помеха. Да и разве неволю я Федора. У самого голова на плечах.
На другой послевоенный год урожай выдался на славу. Целую неделю Таисия с Федором в огороде возились, подсчитывая будущую выручку. Таисия давно мечтала купить себе хорошую пуховую шаль, да все денег не хватало. Начали картошку в яму таскать. Федор тоже за мешки взялся. Мешка три снес - ничего, а четвертый поднял и тут же упал. Кинулась к нему Таисия.
- Феденька, родненький! Что с тобой?
Он только два слова и вымолвил:
- Врача скорее, - и глаза под лоб закатил.
Когда скорая помощь приехала, все было уже кончено.
Как ни корыстна была Таисия в своих действиях и побуждениях, за пять с лишним лет совместной жизни она искренне привязалась к мужу и тяжело переживала эту утрату. Она четверо суток ходила сама не своя, никого и ничего не замечая, а на пятые к вечеру слегла в постель. То ли ноги где промочила, то ли сквозняком где ее продуло, только еще на работе почувствовала себя совсем плохо. Кое - как добралась до дома, легла, не раздеваясь, на кровать и будто в темноту провалилась.
Очнулась она далеко за полночь от сильной жажды и попросила пить. Кто-то осторожно и настойчиво приложил к ее губам стакан с водой.
- Ну, пей, чего же ты? Какой раз просишь, а не пьешь?
Открыла Таисия глаза и увидела прямо перед собой низко склоненное лицо Андрея, его тревожные темно-карие глаза и плотно сжатые губы, в уголках которых затаилась недетская скорбь. Приподнявшись, Таисия с жадностью напилась и заплакала вдруг.
- Осиротели, осиротели мы с тобой! Как жить-то станем? Дом-то как же?
- Как жили, так и будем, - поспешно заверил ее Андрей, радуясь, что та заговорила наконец. - Ты не думай, я тебе на шею не сяду. Весной паспорт получу и работать пойду. А насчет дома я в райисполкоме был. Сказали, теперь сам не маленький, но если хочу, тебя могут вместо Федора опекуном назначить...
- Ну, а ты что... Андрюшенька? - встрепенулась Таисия.
- Попросил, чтоб назначили. Чего я один-то без тебя сделаю?
По его откровенной улыбке и по мягкому свету в глазах Таисия поняла, что слова эти шли от самого сердца Андрея, и, облегченно вздохнув, снова легла.
(продолжение следует)
Комментарии
Отправить комментарий