Колька и Наташа

Леонид Конторович

Часть 1

Глава 33

Колька готовится бежать из госпиталя

     Шел десятый день пребывания Кольки и Наташи в госпитале. Наташа лежала в левом крыле, а Колька – в правом.

     Небольшая палата, в которой находился Колька, с трудом вмещала двенадцать человек. Больные и обслуживающий персонал – врачи, сестры, няни – ходили между койками боком. Несмотря на тесноту, в палате было чисто.

     В ней лежали выздоравливающие после обмораживания. Они подолгу говорили о положении в городе, в стране. Подсчитывали дни и недели, когда придет конец Деникину и Колчаку, радовались каждому успеху Красной Армии, спорили о мировой революции.

     Как-то первый шутник в палате, молоденький красноармеец Гриша Дружков получил письмо из части. Все веселье у него как рукой сняло. Угрюмо глядя на залитую солнцем улицу, он тоскливо сказал:

     - Уходит моя рота, к наступлению готовится. А я валяйся на койке.
Климыч! – обратился он к лежащему рядом моряку. – Друг ты мой ясный, выручи, заступись перед врачами. Ей-богу, у меня нога совсем выздоровела. Ну, пойми, Климыч, что я без роты?.. Молчишь. Все равно сбегу, ей-богу, сбегу!..

     Матрос Климыч ухватился за спинку за спинку кровати и приподнялся. Движение это ему удалось нелегко, губы болезненно сморщились.

     - Сбежишь? Эка хватил, весельчак. С больной ногой, дурная твоя голова, какая от тебя польза? Потерпи, вылечат, тогда и жми. Бей белопогонников, не щади своего брюха. А то – убегу. Спроси народ, тебе скажут.

     Его поддержали.

     Считая разговор законченным, матрос тихим голосом запел:

     Я люблю тебя, грозное море,

     Я люблю твой широкий простор…

     К нему постепенно присоединились другие.  Подпевал ломающимся голосом и Колька.

     Гриша, побледнев, вскочил с кровати.

     - Перестань, Климыч, смеяться, слышишь? Я на фронт – не к теще. Хватит хлеб зря есть.

     - Эх, Гриша, - прервал песню Климыч, - о чем бушуешь? А у меня, что же, не болит вот здесь? Сердце не болит, что лежу привязанный к койке?

     В этот момент Колька впервые подумал о бегстве из госпиталя.

     Мальчика все время мучила мысль о врачах из красного дома. «Неужели их до сих пор не поймали? Неужели скроются?» Думал Колька и о нитках, которые, пока он лежал в госпитале, могли растащить детдомовские. Исчезнут нитки – нечем будет шить белье и обмундирование для красноармейцев. Не рассказать ли о них Марии Ивановне? Нет, уж. Все-таки женщина… Он сам все узнает.

     Поразмышляв так, Колька окончательно решил уйти из госпиталя. Но как? Одежды у него не было, ее отобрали, выдав больничный халат.

     «А если попросить доктора Ивана Ивановича? Куда там! Пожалуй, и слушать не захочет. Ведь он обещал выписать не раньше, чем через неделю. Вот задача! В белье по морозу не побежишь».

     И когда было совсем отчаялся, его осенила такая счастливая мысль, что он даже рассмеялся. В самом деле, все решается не так уж сложно. Генка обещал навестить его. С помощью Генки можно убежать. Это даже очень интересно получится. Он принесет какую-нибудь одежонку. Колька незаметно оденется, а там – поминай как звали.

     Но когда решение созрело и было принято, Колька вдруг забеспокоился. «Легко сказать – Генка принесет одежду. А найдет ли он ее? Та, что у Генки есть, вся на нем… Скверно, совсем скверно». Хороший план готов был с треском провалиться. «А может быть. Может быть… Минор принесет что-нибудь из отцовского…»

     Но Колька знал со слов товарища – у старого музыканта остался в запасе единственный костюм для концертов – фрак и брюки. Представив себя в длинном фраке, мальчик не выдержал и громко фыркнул: «Вот будет видик!..

     Он с нетерпением стал ждать прихода друга.

     Генка пришел значительно позже обычного. А ответ на упрек, он объяснил, что побывал у Наташи и узнал, что ей лучше.

     За такие добрые вести Колька готов был простить ему любую вину. А Генка, чувствуя себя героем дня, солидно рассказывал:

     - А ты слыхал – поймали двух женщин из красного дома, и знаешь, - он перешел на шепот, - и никакие они не доктора, а самые настоящие шпионы. Главному гаду удалось удрать. Теперь его разыскивают. Ух, жаль, меня не было! Я ему бы показал.

     - Поймают, можешь быть спокойным, - улыбнулся Колька, - еще как поймают. Будет ему…

     - А еще… Подвинься поближе, - продолжал Генка, - говорят, они хотели Острова отравить.

     При этих словах Колька сразу вспомнил о гибели Пирата и ужаснулся. Он с минуту не мог говорить, потрясенный коварством Дмитрия Федоровича. Еще намного, и шпион его руками убил бы Андрея Ивановича. Мальчика бросило в жар.

    - Ты себя плохо чувствуешь? – испугался Генка.

    - Ничего, мне уже лучше. Сейчас пройдет, - попытался улыбнуться побледневший Колька. Не время сейчас было поддаваться слабости. Все закончилось хорошо, и это очень важно. Пора было заняться другим.

    Отозвав Генку в угол, чтобы их не услышали, он сообщил ему о плане побега из госпиталя. Грандиозное мероприятие, в особенности та часть побега, которая была связана с фрачной парой, поразила Генку. Лицо его вытянулось.

    Вынести из дома отцовскую одежду не так уж просто, как это кажется Кольке.

    Колька, заметив его колебания, умоляюще продолжал:

    - Ген, а Ген, я тебя прошу. Я совсем здоров, понимаешь, рука почти зажила. Надо сходить к детдомовским, а то разбазарят нитки. Ты же их знаешь. А рука, смотри, - и он, вынув руку из повязки, взмахнул ею, но случайно задел за стол и побледнел. Закончил вздрагивающим от боли голосом, едва слышно: - Теперь сам видишь, хоть бы что. Ну давай, Гена, говори: поможешь или нет, только ты скорее, не думай долго.

     Слушая товарища, Генка все больше обижался на него… Обо всем Колька подумал, а вот о Генке, об опасности, связанной с доставкой фрака, даже не заикнулся.

     - И зачем это бежать? Не к чему такие концерты задавать. Еще день, другой, - и все равно выпишут. Нужен ты им здесь!

     У Генки промелькнуло в голове: неплохо, если бы Колька предложил ему принять участие в розысках ниток.

     - В общем, Коля, дело твое. Только с отцовской одеждой… Того, да-а…

     - Я тебя прошу, помоги мне. Сегодня, когда совсем стемнеет, передашь узел, завтра отдам.

     - Хорошо, так и быть, выручу. Только, знаешь, и я с тобой к детдомовским!

     - Там видно будет, - неопределенно протянул Колька.

     - Ну, нет, дудки! Сейчас скажи.

     - Да ни к чему вдвоем.

     Чем больше возражал Колька, тем сильнее загорался Генка:

«Во-первых, - думал он, - у Кольки больная рука и с ним может что-нибудь случиться. Во-вторых, почему я должен быть в стороне, когда для красноармейцев достают нитки? Упустить такой момент, когда можно прославиться на весь город! Нет уж! Я Ничем не хуже Кольки!»

     - Если не берешь, то зачем мне стараться? И почему мне нельзя?

     - Скажу прямо: туда надо одному, - Колька многозначительно поднял указательный палец. – Одному!

     Генка посмотрел на него, вытер губы и насмешливо заявил:

     - Что ж, просить не стану, только я ничего не принесу. Посмотрим, как ты обойдешься без меня! Очень даже интересно. Наше вам, выздоравливай, я пошел.

     - Да ты что, куда ты? – испугался Колька. – Неужели серьезно?

     - А как же? Я старайся, доставай фрак, а вдруг поймают отец или мать, ты думаешь – конфеты дадут? По головке погладят? Знаешь, как попадет, все ноты перезабудешь. А зато ты героем, хитрый какой! – Генка направился к выходу, искоса поглядывая на Кольку.

     - Хорошо. Будь по-твоему, - скрепя сердце, торопливо согласился Колька, - а насчет героя ты брось, зря… Ну, да не будем ссориться. Не забудь смотри, как стемнеет, приходи, а я тут как тут!

     - Маэстро, - высокопарно воскликнул Генка, - маэстро, фрак ваш.

     - Не ломайся, Генка. Прошу, как друга, поищи, что попроще, ну неужели не найдешь? Мне легче из дерюги штаны одеть, чем этот самый… Не привык, я к нему, запутаюсь.

     Генке понравилось шутить, он вошел во вкус:

     - К вашим услугам. Но в гардеробе ничего больше нет, кроме нафталина и маминой юбки. Может быть, юбку вам, маэстро? С удовольствием.

     - Довольно дурака валять, - рассердился Колька, - принеси его, этот фрак…

     - Сам знаешь, больше ничего нет, - примиряющее развел руками Генка. – Откуда я возьму?

     - Ладно, - упавшим голосом сказал Колька и, расстроенный, направился в палату. – Неси!

(продолжение следует)