Москва. Вечер. Светятся окна. Из истории парфюмерии СССР

 

Флакон и коробка из-под духов "Огни Москвы". 1950–1960-е

Один из самых прославленных  французских парфюмеров Жак Герлен очень подробно описал свои впечатления от состояния природы, которые стали импульсом для построения его композиции "Синий час" (L'Heure bleue).  

Многие выдающиеся парфюмеры, в том числе и Эрнест Эдуардович Бо, считали свои ощущения от тех или иных пейзажей поэтической метафорой, способной воплотиться в духах.

В советской жизни существовало несколько факторов, которые влияли на творчество парфюмеров. И от созерцательности в них не было ничего. Можно сказать, что задачи по созданию новых духов спускались "сверху", т.е. парфюмерный план мало чем отличался от плана по выплавкам чугуна или сбору урожая. Но это только на этапе постановки задачи. Дальше в той или иной степени вступал в действие талант парфюмера.

Была какая-то неопределенность, неуловимость в переходе от сухого указания в область чувств. Возможно, этому переходу как-то содействовала поэзия – не великая поэзия, а ее отблеск в виде текстов популярных песен. 

В них были простота и понятность, их напевали миллионы. Эти тексты устраивали всех: и "Союзпарфюмерпром", и парфюмера, и потребителя будущих духов.

Подарочная упаковка духов "Огни Москвы". 1950–1960-е

Появление в конце 1950-х духов "Огни Москвы" стало событием.

Социокультурный фон, подготовивший их рождение, был очень разнообразным: гастроли необычайно тепло принятого в СССР французского певца и актера Ива Монтана, подготовка к Международному фестивалю молодежи и студентов, первые зарубежные поездки советских манекенщиц на Торгово-промышленную ярмарку в Лейпциге.

А. Шамош. Плакат. Интурист. Визит в СССР. 1959

1956 год стал своеобразным рубежом между консервативным отношением к образу жизни и попытками его изменить. На экран вышел фильм "Карнавальная ночь" с Людмилой Гурченко в главной роли. Спустя девять лет после создания Кристианом Диором стиля нью-лук он наконец-то предстал во всей красе и в СССР.

Модели в стиле нью-лук. 1950-е 

Но, как известно, у парфюмерии свой путь. Нужно было почувствовать, "услышать" запах нового времени, полного перемен и вместе с тем прочно связанного в нашей стране со всякого рода ограничениями, в первую очередь идеологическими. Нужны были элегантность Парижа и монументальность, строгость и простота Москвы.

Как нельзя кстати из всех репродукторов звучала песня "Московские окна" в исполнении Людмилы Гурченко: "Вот опять небес темнеет высь, /Вот и окна в сумерках зажглись..."  В этих незатейливых словах и мелодии была задушевность, а как известно, это и отличает русскую музыку от всей остальной. Эта песня стала сначала "производственной задачей", а затем источником вдохновения для парфюмеров и художников.

Нет точных данных о том, что придумали раньше – флакон или парфюмерную композицию. Даже этикетка и оформление коробочки для духов имеют значение. В 1927 году во Франции были созданы духи "Парижский вечер" (Soir de Paris, парфюмер Эрнест Бо) в темно-синем флаконе с этикеткой, на которой изображены вечерний Париж, Эйфелева башня и счастливая пара влюбленных. 

Советская манекенщица Марина Дивлева. 1950-е.

Манекенщицы Диора на Красной площади. 1959.

Г. Купер с советской делегацией в Нью-Йорке. 1959.

Советский ремейк был не менее интересен. Силуэт флакона напоминал достаточно давнюю, но существовавшую еще в советской жизни моду на широкие плечи и строгость. Цвет стекла был насыщенно-синим, и при ярком свете флакон сверкал , как сапфир. 

Так же, как у французов, пробка была притертой, из бесцветного стекла. Этикетка за годы производства этих духов (1956–1960-е) претерпела изменения и из картинки с вечерней Москвой превратилась в скучный кусочек бумаги с названием духов.

Конечно, самым важным был аромат. В середине 1950-х годов представления о дорогих духах были еще тесно связаны с теми запахами, которые тиражировались советскими парфюмерными фабриками и по мере возможностей повторяли далекие дореволюционные изделия (благо большинство рецептов осталось в архивах). 

Флакон и коробка из-под духов "Память о Москве". 1950-1960-е

Дистанция между тем, что предлагалось и что действительно соответствовало времени, лишь увеличивалась. Поэтому аромат "Огней Москвы" был очень своеобразным. Его, казалось бы, можно отнести к цветочным запахам, но "конечный" аромат – тот, что оставался через несколько часов, – был скорее древесный.

В парфюмерной промышленности под словом "древесный" подразумеваются запахи ценных пород древесины кедра, кипариса, сантала, гваякового дерева, а также листьев пачулей, корней ветиверии, ягод можжевельника, хвои пихты и сосны.

Такая двойственность запаха духов и одеколона "Огни Москвы" делала его, во-первых, универсальным – пригодным и для женщин, и для мужчин, а во-вторых, выделяла его среди других ароматов высшей парфюмерии. Этот запах был сам по себе, ни с чем не сравним. Даже одеколон "Ориган" ("Эллада") не имел такой сложной палитры.

Некоторые парфюмеры еще в конце 1960-х годов, когда недостаток природного и синтетического сырья стал сказываться на качестве продукции, определили упрощенному варианту "Огней Москвы" место среди цветочных ароматов с преобладанием нот жасмина. Это говорит лишь о значительных изменениях в отрасли, о заниженных требованиях. "Огни Москвы" угасали лет десять и окончательно вышли из моды в самом начале 1970-х.

Интрига с изменением аромата повторялась неоднократно с другими духами. Многие знаменитые запахи на протяжении небольшого промежутка времени теряли свое лицо, даже становились неузнаваемыми. 

Во второй половине 1970-х годов эта участь постигла даже такой шедевр, как "Красная Москва". 

Приспособление великих ароматов к изменениям в моде, в повседневной жизни, в парфюмерной промышленности имеет много примеров. 

Легендарные духи "Шанель № 5" переделывали несколько раз. Это не было секретом, назывались имена парфюмеров, которым это поручалось. Конечный аромат сохранялся, образ духов тоже. Но в практике советской парфюмерии изменение начального аромата почему-то всегда приводило  к печальному результату.

М. Колева.