Как убивали Пушкина

Сергей  Макеев

(окончание)

Развязка
   По многим свидетельствам, в декабре 1836 - январе 1837 года Пушкин был в страшном напряжении. Даже старушка-няня его детей рассказывала: "Александр Сергеевич был словно сам не свой: он или по целым дням разъезжал по городу, или, запершись в кабинете, бегал из угла в угол. При звонке в прихожей выбегал туда и кричал прислуге: "Если письмо по городской почте - не принимать!" - а сам, вырвав письмо из рук слуги, бросался опять в кабинет и там что-то громко кричал по-французски. Тогда, бывало, к нему с детьми не подходи... раскричится и выгонит вон". Но как только Пушкин послал письмо Геккерену, он сделался спокоен и даже весел. Накануне "он был особенно весел" (у И.А.Крылова), "хохотал до слез" (в мастерской К.П.Брюллова), и наутро: "Ходил по комнате необыкновенно весело, пел песни..." (заметки Жуковского).

 Иллюстрация: Константин Данзас, секундант Пушкина на дуэли с Дантесом.

   Обстоятельства дуэли Пушкина с Дантесом, в общем, хорошо известны, а если подробно - места не хватит. Кто убил Пушкина, кто стрелял в него и смертельно ранил - тоже известно. Но кто виноват в его гибели? На этот вопрос давали разные ответы, частично справедливые: самодержавие, холодный высший свет, авторы анонимного пасквиля, жена, сам поэт с его ревностью и прочими недостатками...

   А какие у нас основания не верить самому Пушкину? Он, словно тень отца Гамлета, свидетельствует: "...вы все трое сыграли такую роль...". В черновике и окончательном варианте письма Геккерену даже определена степень виновности каждого. Про Дантеса сказано, что "он только подлец и шалопай" и что Пушкин удовлетворен тем, что "заставил вашего сына играть столь жалкую роль". То есть Дантесу принадлежит второе место. А главный виновник - руководитель заговора Геккерен: "Всем его поведением (довольно, впрочем, неловким) руководили вы". Эту уверенность Пушкина подтвердил впоследствии  и военный суд: "Министр  (т.е. Геккерен), будучи вхож в дом Пушкина, старался склонить жену его к любовным интригам с своим сыном", а также "он поселял в публике дурное о Пушкине и жене его мнение..." Третье место, таким образом, занимает Екатерина Гончарова-Геккерен, притом что Пушкин не знал всех ее проделок.
   У виновников были и пособники - вольные и невольные. Среди вольных нужно, конечно, назвать Идалию Полетику, невольным же - несть числа. Кроме того, были, пользуясь юридическим термином, непреодолимые обстоятельства: это некоторые черты характера Пушкина и красота его жены. О слабостях и пороках поэта в последнее десятилетие появились целые книги; не буду распространяться на эту тему. Потому что не это составляло сущность его личности, потому что он был в движении, и прав Гоголь: "Я уверен, что Пушкин бы совсем стал другой". Не успел. Красота Натальи Николаевны также сыграла роковую роль; красота, но не сама жена. И тут я склонен тоже довериться Пушкину - он не только не винил ее, но заботился о ней и защищал до последнего вздоха.
   Нам всем жалко Пушкина. Понимаю, что это звучит глупо, вроде как "птичку жалко!" Вернее будет сказать, мучительно больно за Пушкина. И очень не хочется верить, что гибель  его была неизбежна. Это подрывает нашу наивную веру в торжество добра и справедливости.

Почти каждый пушкинист пишет: "Ах, если бы..." - оставляя Пушкину гипотетический шанс уцелеть. Вплоть до последних минут: мол, если бы Наталья Николаевна не была близорука (в прямом смысле) она заметила бы проезжающих мимо Пушкина с секундантом Данзасом и остановила их... Такие,  с позволения сказать, размышления низводят происшедшее на уровень случайного стечения обстоятельств и унижают подвиг Пушкина, который под стать именно трагическому герою.
   Конфликт в кульминационной части был уже не только личной борьбой Пушкина за свою честь (к слову, множество негодяев выходили к барьеру и в смертельном поединке доказывали свою как бы порядочность, в том числе Дантес). Когда подлость нагло торжествует, с этим невозможно мириться. В том и подвиг Пушкина: он вышел один против подлости, зная, что погибнет.

   Подвигом было и то, как он умирал. А умирал он долго, почти двое суток, испытывая жесточайшие мучения. В.И.Даль просил его: "Не стыдись боли своей, стонай, тебе будет легче..." "Нет, не надо стонать; жена услышит; и смешно же, чтоб этот вздор меня пересилил; не хочу", - отвечал отрывисто Пушкин. Перед смертью он окончательно примирился с Богом. Старик-священник, соборовавший его, вышел искренне растроганным: "Я стар, мне уж недолго жить, на что мне обманывать?.. я для себя самого желаю такого конца, какой он имел". Пушкин примирился с царем. Ласково простился с друзьями. Он был окружен близкими, но оставался один со своей горькой тайной, перед лицом смерти. В последнюю минуту схватил руку Даля: "Ну, пойдем же, пожалуйста, да вместе!"
   Он ушел один.
   Есть такие счастливцы (другие скажут - страдальцы), в жизни которых смерть - важнейший факт биографии. Таков наш Пушкин. "Смерть обнаружила в характере Пушкина все, что было в нем доброго и прекрасного", - написал П.А.Вяземский вскоре после смерти друга. Я бы сказал, что Пушкин-человек сравнялся с Пушкиным-творцом. Найдем же утешение в том, что, погибнув, он победил нравственно. И оставил нам не только свои гениальные сочинения, но и потрясающую историю своей жизни с финалом, достойным восхищения.

                                                                _____________