Екатерина Михеева. Повесть "Старый дом"

       (окончание)
       Она сильно постарела, подурнела за последний месяц. Возле рта и бровей у нее появились светло-коричневые пятна, первые вестники ее положения, у глаз и носа обозначились резкие глубокие морщинки. Таисии сейчас можно было дать гораздо больше лет, но это ее не трогало. После отъезда Лины, которой работа и учеба не позволяли задержаться надолго в Еланске, она по-прежнему продолжала бегать по несколько раз в день в больницу, носила Андрею передачи, но больше никогда не упрашивала Ольгу о свидании c ним. Видеть его после всего случившегося ей было невыносимо тяжело. К тому же она теперь всячески скрывала от Андрея свое положение. Ребенок это только ее радость, и Андрей ничего не должен знать. Зачем все начинать сначала?
       Таисия мечтала об одном, чтоб Андрей поскорее встал на ноги, и ей с чистой совестью можно было бы уехать из Еланска. Остаться здесь и принять дом Андрея, это значило постоянно мучиться тяжелыми воспоминаниями, а она этого не хотела. Таисия еще не знала, как сложится в дальнейшем ее жизнь, но зато твердо знала, что счастье совсем не в том, в чем искала она его всю жизнь. И когда Андрею наконец разрешили ходить с костылями по палате, она засобиралась в путь-дорогу: скрывать свое положение становилось с каждым днем труднее.
      Таисия взяла с собой и продала лишь те вещи, что принадлежали лично ей, остальные, более ценные, перенесла к Ольге. Ей же она отдала и ключи от дома, окна которого плотно закрыла голубыми ставнями, заперев их изнутри на болты.
       Ольга, от которой Таисия тоже скрывала свою беременность, сама все прекрасно видела и пробовала уговорить ее остаться.
- Ну куда ты поедешь, сама подумай? Не хочешь на Базарной жить, со мной оставайся. Светка еще когда из института вернется. Места много, всем хватит. А там к кому приедешь? Ни кола, ни двора. Хоть бы письмо сначала написала, узнала бы все толком.
       Но Таисия не соглашалась.
- Сказала поеду - значит, поеду. Не к чему мне здесь оставаться. Работу себе в любом месте найду.
- Это верно, - согласилась Ольга и грустно спросила: - С Андреем-то простишься? Спрашивал он о тебе.
- Не терзай ты меня попусту! - заплакала Таисия. - Простилась я с ним, давно простилась. Но вот о чем просить тебя хочу. Помоги ему тут с домом разделаться. Молод, глуп еще, за бесценок отдаст. И Жука к себе пока возьми. Андрей сам его куда-нибудь пристроит.
      ...Поезд на Москву отходил под вечер. Провожать Таисию на станцию пришли почти все работницы щвейной мастерской. Даже сама заведующая. Жаль ей было отпускать лучшую швею. Уж больше всех ценили ее клиенты.
         Таисию снабдили на дорогу яблоками, конфетами и всякой снедью.
- Куда же мне все, девочки? - Она стояла возле вагона рядом с Ольгой, грустная, притихшая, и улыбалась сквозь слезы. - За год не съесть!
- Ничего, съешь. В дороге всегда есть хочется, - шумели вокруг. - Пиши. А плохо тебе там будет, приезжай обратно. Тебя-то уж примем!
- А это на память, чтоб помнила нас, - сказала одна из девушек, протягивая ей большой сверток.
        Таисия молча кивнула, боясь расплакаться, и начала прощаться со всеми по очереди. Когда она подошла к Ольге, та по-матерински обняла ее и крепко поцеловала.
- Счастливого пути. Час добрый. Если будет трудно, знай, что у тебя тут есть друзья. Они в беде не оставят.
- Андрея береги, - шепнула ей на ухо Таисия и вошла в вагон.
        Ее душили слезы. Остановившись у свободного окна, она жадно ловила взглядом прощальные приветы. Раньше как-то она и не замечала, что у нее так много друзей. Невыносимая тоска вдруг охватила все ее существо. "Куда я еду и зачем? - подумала она. - Может быть, выйти, вернуться, пока не поздно?"
        Состав лязгнул сцеплениями и медленно пополз вдоль перрона. Ольга бежала рядом с вагоном и что-то говорила, усиленно жестикулируя руками. Таисия не могла разобрать ее слов и сама кричала ей в стекло:
- Береги, береги Андрея!
        А колеса стучали все чаще и чаще. Вот белый платочек в руке Ольги мелькнул еще раз и исчез в толпе провожающих. Мимо окна проплыла водокачка, за ней пакгаузы, и Таисия увидела перед собой, как на ладони, весь город, разделенный грязно-белой лентой реки на две части: на старый и новый Еланск. Вдоль правого берега от самого вокзала вплоть до лесокомбината тянулись ровные кварталы светлых многоэтажных жилых зданий, в окнах которых играли лучи заходящего мартовского солнца. И дома эти от того казались необыкновенно красивыми, просторными, сказочными дворцами. Они подошли к самому берегу и, перешагнув через реку, уже начали теснить старые приземистые домишки, потемневшие от времени и, точно серые грузди, прижавшиеся к самой земле вдоль левого берега.
       "Скоро и эти все снесут", - подумала Таисия, стараясь отыскать взглядом среди них и тот старый дом, где пережила она столько горя и счастья... Но дома не было видно из-за соседних крыш, и Таисии от того стало легче. Она отошла от окна и, сев на свое место, впервые почувстовала, как под сердцем чуть слышно шевельнулся ребенок, ее ребенок. Робко, осторожно, но он уже заявлял о себе.

                                                                          Конец...