Колька и Наташа

Леонид Конторович
Часть 3
Глава 5

В гостях у морского волка

 
   Потерпев поражение от Рыжего козла, Колька и его друзья решили пойти к Глебу Дмитриевичу.
   - Только с ним и можно посоветоваться, - говорил Колька.
   - Это верно, - соглашался Генка. - Но дело тонкое, щекотливое! У нас ведь у самих рыльце в пуху: доски-то стащили.
   Каланча презрительно хмыкнул: "И до чего этот Минор любит простое дело мутить".
   - Ну, взяли несколько плюгавых досок, чего шуметь?
   Однако разговоры Генки посеяли сомнения. Ребята чувствовали, что Минор в какой-то степени прав.
   У дома Костюченко Каланча вдруг закашлялся, весь покраснел.
   - К матросу я не ходок, - махнув рукой, с трудом выговорил он, - не могу, топайте сами...
   "Боится, чтобы Глеб Дмитриевич не заподозрил, что забор разобрали с его легкой руки", - подумал Колька.
   - Идем! - взял он за рукав Васю. - Он на тебя не подумает.
   Вася сразу перестал кашлять.
   - Ничего я не боюсь! Ясно? Ждать буду, на углу. - И гордо пошел.
   ...На стук вышла Ольга Александровна. Совсем недавно учительница и матрос поженились, что очень удивило ребят и к чему они еще не совсем привыкли. Она обрадовалась детям, схватили Колку и Наташу за руки и втянула в комнату.
   - Мы, Ольга Александровна, к Глебу Дмитриевичу по делу, - отбивался Колька, - мы к нему!
   - Глеб Дмитриевич сейчас появится. Он занят важным делом. Посуду моет!
   Слова ее поразили мальчишек.
   Глеб Дмитриевич, бесстрашный морской волк, и вдруг моет посуду...
   Только Наташа приняла удивительное сообщение спокойно: "А что тут такого? Подумаешь!"
   В комнату, в тельняшке, крепко прижимая к груди тарелку и неумело вытирая ее, большой и сильный, вошел Глеб Дмитриевич.
   - Флотцы, - обрадовался он и кинул тарелку в полотенце на кровать. - Флотцы! Молодцы, что пришли.
   Тем временем учительница поставила на стол противень, накрытый салфеткой. Матрос провозгласил:
   - А что под салфеткой? Пирог! С картофелем, луком, перцем и постным маслом. Еще ни один король в мире не едал такого. Изготовил главный кок, - указал он на жену.
   - Вместе пекли, - ответила Ольга Александровна.
   - Морячки, за стол. Товарищ кок! В шкафу тарань и мамалыга.
   Ребята застеснялись, не решались притронуться к пирогу.
   - Лавируете? - усмехнулся Глеб. - А ну-ка, на абордаж!
   Деваться было некуда. И пирог начал быстро убывать. Ели, облизывая пальцы, боясь обронить крошку.
   "Голодно живут, - с болью в сердце думал Глеб Дмитриевич, - очень голодно. Хорошо бы до нового учебного года определить куда-нибудь подростков. Целое лето впереди. Но нелегко. Безработица. Разве только на Норенский? А вдруг испугаются? Надо с ними поговорить".
   ...Когда все мыли тарелки, Колька вспомнил: Каланча голодный ждет на улице. Расстроенный, он опустил голову, приуныл.
   - Что с тобой? - заинтересовался матрос.
   Колька сбивчиво поведал о последних событиях, ни словом не упомянув о Васе. Костюченко неожиданно спросил:
   - А как дружок твой, Вася? Где он сейчас?
   Колька невольно посмотрел в окно.
   Матрос направился к двери и через некоторое время привел упиравшегося Каланчу.
   - Оля, дай этому юнге что-нибудь пожевать, а то он меня проглотит, как акула кильку.
   Глеб Дмитриевич успокоился только тогда, когда Вася освоился с обстановкой и набил рот едой.
   - Что о вашем деле можно сказать? - задумчиво начал он. - Конечно, этот человек поступил хуже последнего босяка. О заборе и Ефросинье Ильиничне. Надо ее взять на буксир, перебазировать в буржуйскую квартиру! На доски следовало, конечно, взять разрешение.  А сейчас предлагаю оставить этот вопрос. Газеты-то читаете? Нет. Значит не знаете, что рабочие бывшего Норенского завода приступили к ремонту первого буксира? Это, братишки, понять надо. Еще где-то воюем, отбиваемся от иностранцев, гоним гидру с родной земли, а уже мир строить начали...
   Он оглядел ребят, широко улыбаясь.
   - Вот что. Чтобы не скучать не мели, давайте-ка, поступайте на судоремонтный. Не вредно до начала учебного года поработать, к заводской жизни приучаться. Да и помогать пролетарской революции надо. И, кроме того, - шутливо закончил он, - мускулы окрепнут и станут во какими! - Он согнул правую руку, играя мощными бицепсами.
   Колька, Наташа и Генка слушали матроса и не верили своим ушам. Неужели им предлагают такое замечательное дело? И только Каланча незаметно состроил кислую физиономию: "Не больно-то приятно, - подумал он, - менять привольную жизнь на заводскую". Но мысли свои вслух не высказал.
   - Как же решим? - спросил матрос.
   - Мы согласны, Глеб Дмитриевич, - обрадованно поглядывая на своих друзей, объявил Колька. - Мы очень согласны!
(продолжение следует)