Колька и Наташа

Леонид Конторович
Часть 2
Глава 28

Подвиг матроса

 
   Пожарный обоз с грохотом мчался по мостовой.
   На одной из подскакивающих бочек, вцепившись в пожарника, сидела Наташа.
   - Но, но! - понукала она лошадей. - Скорее, скорее!
   Дорога казалась ей длинной, а бег лошадей медленным.
   - Скоро приедем, дочка, - успокаивал пожарник.
   Наташа его не слушала. В гудящей толпе, торопящейся на пожар, она заметила бушлат Глеба Дмитриевича.
   - Дядя Глеб, дядя Глеб! - закричала девочка, однако голос ее потонул в людском гуле.

 

   Глеб узнал о пожаре случайно. Вначале он не придал этому особого значения. Мало ли в городе бывает пожаров в этакую жарищу. Услыхав же, что горит дом Шинделя, немедленно побежал туда. Этот большой и сильный человек испытывал угрызения совести. Он упрекал себя за то, что оставил ребят караулить лошадей.
   В толпе матрос неожиданно увидел владельца фаэтонов.
   - Что у вас там такое? - задыхаясь, спросил Костюченко.
   - Боже мой, откуда я знаю? - чуть не плача, ответил тот. - Ребята наверное подожгли.
   Слова его словно подхлестнули Глеба Дмитриевича.
   ...Еще не подъехав к дому, пожарные соскочили со своих сидений. Одни из них разматывали шланги, другие возились у колодца, третьи перелезли через закрытые ворота и открыли их.
   Догорал стог сена. Половина конюшни была охвачена пламенем. Испуганные кони забились в крайний угол двора, на цепи рвалась охрипшая от лая собака, громко кудахтали куры.
   Каланча, с опаленными бровями и чубом, покрытый копотью, подбежал к матросу:
   - Колька там, Колька!
   У Наташи, услыхавшей слова Каланчи, подкосились ноги. По ее измазанному лицу побежали крупные слезы, оставляя грязные дорожки на щеках.
   Матрос, стиснув зубы, посмотрел на пылающий вход, попросил у пожарника топорик, надвинул на лоб бескозырку и нырнул в пламя!
   Толпа ахнула.
   Чей-то женский тоненький голос жалобно закричал:
   - Господи, спаси и помилуй!
   Один из пожарников, прикрывая лицо брезентовой перчаткой, сунулся к дверям, намереваясь последовать примеру матроса, но сильный дар заставил его отскочить.
   На выход направили струи воды из шлангов.
   Наташа и Каланча вертелись у входа, пытаясь заглянуть внутрь горящего помещения. Кругом суетились и кричали люди.
   Вдруг все притихли: из конюшни появился матрос. Он держал на руках Кольку. Переступив порог, Костюченко хрипло крикнул: "Воды!" и грузно опустился у арбы. Мальчик протяжно вздохнул.
   - Пей, - поднес ему Глеб ковш, услужливо поданный Шинделем.
   - Пей, Коля, пей, - обрадованная, что Колька жив и здоров, повторяла Наташа.
   Матрос приговаривал:
   - Не торопись - не на пожар...
   Тем временем Шиндель в десятый раз, со слезами на глазах, рассказывал всем о том, как он "по-доброму" оставил у себя во дворе ребятишек, а они петуха пустили.
   ...Конюшня догорала. В чистое безоблачное небо струились последние столбы дыма и тихо таяли. Матрос запряг в дрожки Леска, велел посадить в них ребят, сзади привязал двух других уцелевших лошадей и экипаж тронулся.
   В эту ночь Каланча ночевал у Кольки и Наташи.
   Мария Ивановна, к которой Глеб заехал в детдом и обо всем рассказал, прибежала домой вместе с Ольгой Александровной. К Васе они отнеслись так, словно он и не исчезал из детского дома.
(продолжение следует)