Колька и Наташа

Леонид Конторович
Часть 2
Глава 23

"Смотреть в оба"

 
   Последнее время Глеб Дмитриевич был очень занят. Он помогал военкому в мобилизации лошадей.
   Сейчас матрос нервничал и выходил из себя. Еще бы! Барышники угнали хороших лошадей в степь, оставив для Красной Армии малопригодных.
   - Жулики и воры, - ругался Костюченко, идя к Шинделю.
   И тут матрос встретился с ребятами. Каланча, заикаясь, рассказал о разговоре, услышанном на барже.
   Глеб Дмитриевич слушал его, изредка приговаривая: "Так-так".
   - Ясно. Во-первых, спасибо тебе, Вася. Во-вторых, не волнуйся, я как раз иду к Шинделю по этому делу.
   - Возьмите и меня, - попросил Колька.
   - И меня, - поддержала Наташа.
   - Вы как хотите, а я к нему не ходок, - сказал Вася, но про себя решил: "Пойду, если пойдут Колька и Наташа, а там..." Но что будет "там", он еще не представлял.

   Минут через тридцать они достигли Владькиного дома.
   Глеб Дмитриевич поздоровался с Карлом Антоновичем.
   - Насчет лошадок зашли к вам, гражданин.
   - Лошадок? - Карл Антонович поправил поддевку, осторожно, словно гадюку, взял в руки предъявленный ему Глебом документ и пригласил.
   - Проходите в конюшню.
   В чисто убранной конюшне находилось четыре рысака.
   Ласково похлопывая по крупу рослого жеребца, Карл Антонович деланно беззаботно проговорил:
   - Лесок! Орловский рысак. Второго такого а езде не сыскать. Да один недостаток...
   - Какой? - полюбопытствовал Глеб.
   - Страдает порочным разметом передних ног.
   Ребята устремили глаза на передние ноги великолепного животного и ничего не могли увидеть. Перед ними был статный сильный конь шоколадного цвета в яблоках, с дымчатым хвостом и гривой.
   - А который в углу, Сокол, кабардинской породы. Тоже внешность одна.
   - А что у него? - спросил Глеб Дмитриевич.
   - Передние ноги сближены в запястных суставах и характер недобронравный. Вон я ему из каких толстых досок перегородку сколотил. А то беда!
   Молодой караковой масти жеребец, о котором упомянули, нетерпеливо бил копытом. Все в нем нравилось Кольке: и черные ноги, и туловище, и голова с рыжими подпалинами на конце морды, и живые, выразительные глаза.
   "Эх, прокатиться бы!" - мальчик осмотрелся, нет ли лошади, которая понесла их в фаэтоне, но не увидел ее.
   Карл Антонович и Костюченко переходили от одного животного к другому. В каждом из них Шиндель находил какие-то болезни.
   Глеб Дмитриевич молчал. Его поведение злило ребят. Они хотели, чтобы он накричал на Шинделя, одернул его за то, что тот хитрит, не желая отдать лошадей в армию. Беспокойство все сильнее охватывало ребят. Уж не удалось ли Карлу Антоновичу провести Глеба? Ведь он, все-таки, "не сухопутный человек" и в лошадях не разбирается.
   Коля, улучив удобный момент, дернул Глеба за китель, как бы говоря: "Что это вы заслушались Шинделя!" Матрос сделал вид, будто ничего не заметил.
   - Послушаешь вас, - непривычно тихо начал разговор Глеб, - и диву даешься. К чему такую видимость держите? Чистый извод денег на корм. Они же ни к чему не пригодны, эти красивые клячи. Для фаэтона и только. Колясочку свезти! Да. А в кавалерии какой из них толк.
   "Что говорит Глеб? Сейчас он откажется от лошадей", - в панике подумал Колька. Наташа горестно вздохнула. Каланча яростно сплюнул.
   - И думаю я, - лукаво посматривая на расстроенные лица ребят, - продолжал матрос, - и думаю, тяжеленько вам. Мало ведь сейчас кто ездит в коляске.
   - Это верно, тяжело. Благодарствую. Поняли вы меня, - отозвался Карл Антонович, - с трудом на корм зарабатываю. Прошу не обидеть, ради первого знакомства отобедать  с семьей. Тут у меня один разбойничек завелся - петушок, горластый черт. Как уважаете - в отваренном виде или стушить с капусткой? Афанасьевна, - крикнул он жене, - поджарь-ка петушка-разбойника, не забудь огурчиков и грибков и всего прочего. Грешным делом, гражданин матрос, не знаю, как вас величать,  люблю, гм-да, выпить и закусить.
   - И думаю я, - продолжал матрос, дождавшись, когда Карл Антонович умолк, - хорошо бы помочь вам. - Он посмотрел на лошадей. - Мучаетесь вы с ними.
   - Благодарствую, премного благодарствую...
   - Заберем-ка мы этих кляч. Избавим вас от тягостей.
   Матрос говорил спокойно, но Шинделя всего передернуло: он понял, что лошадей ему больше не видать.
   Он сгорбился и побрел в дом.
   - А вам, ребята, - деловито продолжал матрос, - придется пока побыть здесь, постеречь лошадок. Скоро подошлю замену. А вечером уведем скотину. Колю назначаю старшим, Наташу его помощником, а Васю связным. В случае чего - в ревком. На вахте смотреть в оба! В конюшню никого не пускайте.
   Матрос удалился.
   Карл Антонович, по-старчески шаркая ногами, поднялся на крыльцо и прикрыл за собой дверь. Глаза его горели ненавистью.
(продолжение следует)