Колька и Наташа

Леонид Конторович
Часть 2
Глава 24

Картошка

 
   Сидя на арбе, переговариваясь, ребята не сводили взгляда с конюшни.
   Дети не видели, как Шиндель мрачно наблюдал за ними из-за занавески. "Не увел коней в степь, не спрятал от большевистского глаза. Опростоволосился, прозевал, и все из-за косоглазого, чтоб ему совсем ослепнуть, а заодно, и голову потерять". - мрачно рассуждал Шиндель.
   Шинделиха не подходила к мужу, боялась скрипнуть половицей, но знала: придет время - он позовет. И время наступило. Угрюмо рассказал Шиндель о своих планах.
   Слушая мужа, Шинделиха мелко крестилась. На щеках ее побледневшего лица выступили бурые пятна.
   - В уме ли ты? А дом-то, дом! Одумайся. - Она тихонько завыла.
   Карл Антонович исподлобья оглядел ее и скривил губы:
   - Дура ты! Отпевать начала. Уходи в гости и молчи. Не об одном себе думаю. Пусть знают большевики: я перед ними плясать не стану. Кто нажил добро, на блюдечке не преподносит его... Рысаков захотели, голодранцы. Не наживали, не холили и получать им нечего... Иди.
   Шинделиха накинула платок и ушла.
   Карл Антонович вышел на крыльцо. С лица его исчезло мрачное выражение. Он добродушно окликнул ребят:
   - Сидите, как куры на нашесте. Не скучаете? Чего молчите? Вон Барбос и тот хвостом виляет, человека увидел. А вы... Неуважительно. Старший спрашивает, а вы без внимания. Ну, да я зла на вас не имею.
   Говоря, он из ведра бросал зерна сбежавшимся курам.
   Ребята следили за каждым его движением. Они боялись Шинделя.
      - А вы меня не того... Не кусаюсь, - словно догадываясь, о чем думали дети, заметил Карл Антонович. - Есть-то не хотите? Курочки клюют, и вам бы не мешало.
   Ребята давно уже проголодались. Но не желали в этом признаться.
   - Мы не хотим, - ответил Колька. Наташа в подтверждение кивнула головой, а Каланча закашлялся.    Шиндель швырнул последнюю горсть зерна птицам и сказал:
   - У меня в конюшне картошки пудов шестьдесят припасено, - он протянул ребятам ведро, - наберите и сварите. Только костер разложите подальше от стога и построек. Вон очажок. Пошли, покажу подполье.
   Колька колебался.
   - Сварим, - шепнул ему Каланча. - Добро-то буржуйское. Чего ты хорохоришься!
   Карл Антонович усмехнулся:
   - Брезгуете? Или матроса боитесь: узнает, мол, уши надерет! Я ничего не скажу, ешьте на здоровье.
   - И совсем я не боюсь, - гордо ответил Колька и повернулся к Васе: - Ты очень хочешь кушать?
   - Не помню, когда и жевал последний раз.
   Карл Антонович провел ребят в дальний угол конюшни и указал на кольцо, ввинченное в крышку подпола. Он зажег фонарь "летучая мышь". Ребята подняли за кольцо крышку, опустились на колени и при свете огня увидели горы картошки.
   - Берите из-под низу, - советовал Шиндель, - там полевая, сладкая, рассыпчатая. - Он погасил фонарь и не торопясь, пошел к выходу.
   Проводив его взглядом, Колька распорядился:
   - Я спущусь вниз, а вы смотрите, не закрыл бы он нас.
   Но Карла Антоновича не было видно.
   Ребята успокоились. Колька накладывал картошку в ведро.
   - Ты шуруй из-под низу, да бери покрупнее, - поучал Каланча, - слыхал, что говорил этот сыч.
   В конюшне было покойно и прохладно. Слышно было, как переступали с ноги га ногу лошади. Лесок и Сокол перекликались тихим ржанием.
   Ведро быстро наполнялось. Колька торопился, он не доверял Карлу Антоновичу.
   - Кони на месте, - спросил он.
   - На месте.
   - А этого нет?
   - Нет!
   Колька приподнял ведро над головой:
   - Держите!
   Каланча схватился за дужку. Ведро оказалось тяжелым. Не рассчитав, он едва не свалился вниз. Картошка посыпалась на Кольку. Это всех рассмешило. Каланча помог Кольке выбраться из погреба.
(продолжение следует)