Письма
Коля пишет Оле
Здравствуй, Оля!
Послушай, что было дальше.
Я еще в тот самый первый день знакомства с Тимошкой заметил, что он довольно-таки скрытный парень. Вот, например, старается мне не показать, что как-нибудь особенно сильно по тебе скучает, сдерживается, а у него то и дело эта самая тоска наружу прорывается.
На следующий день после встречи с твоей "посланкой" я пришел к Тимошке и вижу, что учебники у него раскрыты и тетрадки тоже, но он в них не смотрит. А лицо грустное-грустное.
Он на меня так пристально взглянул и вдруг спрашивает:
- А может быть, вы меня обманываете?
- Как это обманываем, Тимофей! В чем?
- Может быть, Оля вовсе никуда не уехала? Может быть, она просто не хочет больше дружить со мной, а сама преспокойно сидит дома?
- Ну, ты, Тимофей, просто того... перезанимался немного. Я сам был бы рад, если бы она никуда не уехала. И другие ребята были бы рады. Но она уехала...
- А как же она тогда свой подарок передаст? И где Белка ее видела? Может быть, она все таки никуда не уезжала, а? Ну, скажи мне, Коля! Очень прошу тебя!
И смотрит на меня так внимательно. И отворачивается, чтобы согнутым указательным пальцем под очки слазить, словно у него глаза чешутся.
Я стал утешать его:
- Не расстраивайся, Тимофей! Насчет "посланки" я тебе точно сказать не могу. Но Оля уехала... Это я точно знаю.
- Нет, не верю, не верю.
Ну ладно! - не выдержал я. - Идем тогда прямо к ней домой. Вернее сказать, туда, где раньше был ее дом. И там все проверим. Ты знаешь, где Оля жила?
- Нет, не знаю. А то я бы уже давно проверил! Она сама всегда ко мне приходила И в школе у меня часто бывала. Мне ребята наши даже завидовали...
- А вот я знаю, где она жила. В моем подъезде. На первом этаже, как и вы с Феликсом... Идем туда?
Мы пошли.
В вестибюле нашего дома я подвел Тимошку к списку жильцов и сказал:
- Во-он, смотри! В самом верху написано:"Воронец Н.К." Видишь? "Н.К." - это как раз Олин папа. Запомнил номер квартиры? Ну, вот и идем. Проверим. Сейчас убедишься!
Мы подошли к твоей бывшей квартире, я совсем забыл, что Белка предупреждала меня нажимать на кнопку два раза, если я хочу, чтобы Еремкины открыли. Я нажал один раз, а они все равно открыли дверь. Точнее сказать, он сам открыл - Еремкин. На один звонок! Представляешь себе? На один!
Но сейчас ты еще больше удивишься: Еремкин мне обрадовался, будто давно уже ждал меня в гости.
- Навестить нас пришел? Очень приятно. Да вас двое? Заходите пожалуйста!
Мы зашли... И вот тут ты, Оля, так удивишься, что даже не поверишь мне! На диване у Еремкиных я увидел двойняшек Анны Ильиничны, которые уже не баюкали шепотом своих кукол, а прямо ногами, в ботиночках, прыгали по дивану. И Еремкиным это, представь себе, очень нравилось!
- В них столько энергии! Столько энергии! - восклицали они.
Я подумал, что, если в двойняшках и дальше будет столько энергии, Еремкиным скоро придется покупать новый диван.
Я так был поражен всем этим, что забыл даже, для чего пришел. Но Еремкина сама мне напомнила.
- Детям простор нужен, - сказала она. - Да ты сам знаешь, раз у тебя младший братишка есть, - и указала на Тимофея.
Еремкины стали хвастаться, что девочки знают наизусть очень много стихотворений. Двойняшки стали читать сразу в два голоса, а Еремкины шевелили губами, беззвучно повторяя те же самые строчки, словно боялись, что девочки забудут, запнуться. Но они не запинались. И я вспомнил, что так же вот беззвучно, очень волнуясь, мама подсказывала мне стихи, когда я однажды выступал на утреннике у нее в детском саду. Потом уже я никогда больше на утренниках не выступал...
Двойняшки еще и пели разные песенки тоже. А Еремкины на всякий случай беззвучно им подпевали.
Только уходя, уже в дверях, я подмигнул Тимошке и громко сказал:
- А Оля, значит, уехала?
Да, уехала! - ответил Еремкин. - И такую нам, знаете, приятную замену вместо себя оставила...
Я поскорее простился, потому что боялся, как бы Тимошка не спросил, куда именно уехала Оля.
На следующий день, в школе, я заговорил с Анной Ильиничной о Еремкиных. И она мне сказала:
- Сама даже не заметила, как это случилось: полюбили они моих девочек. А что ж, дети могут любому сердце смягчить.
Это она верно сказала: я чувствую, как Тимошка тоже немного меня смягчает. Но не в этом дело...
С Анной Ильиничной-то я уже на другой день говорил. А сразу после этого, как мы ушли от Еремкиных, случились еще очень важные события. Я о них в следующем письме расскажу.
Коля
(продолжение следует)
Комментарии
Отправить комментарий