Письма
Коля пишет Оля
Дорогая Оля!
Я получил все, что ты мне послала! Спасибо!
С твоим денежным переводом сперва получилась целая история. Почтальонша не хотела выдавать мне деньги, потому что у меня нет никаких документов, "удостоверяющих личность получателя". Я принес ей свой школьный дневник, а она говорит:
- Это не документ. Здесь нет карточки и печати!..
Я ей говорю:
- Хотите, все соседи подтвердят, что я и есть Коля Незлобин?
А она мне отвечает:
- Я их подтверждение к бланку не приколю. Тут номер паспорта нужно проставить и отделение милиции, где получали!
Я ей говорю:
- Но я его еще вообще не получал... Нет у меня паспорта!
Тогда она вдруг спрашивает:
- А к кому вы вписаны?
И оказалось, представь себе, что каждый из нас вписан к кому-нибудь в паспорт: к отцу или к матери. Я этого раньше не знал. Я теперь, значит, вписан к отцу. А раньше, раньше, наверно, был у мамы...
Я позвал отца, и он доказал, что я действительно вписан. Я даже заглянул к нему в паспорт, и оказалось, что я умещаюсь там, внутри, всего на одной строчке.
Но зато уж и отец, и Елена Станиславовна, и даже Нелька успели заглянуть в твой перевод. И все трое очень удивились. Взрослые удивились молча, про себя, а Нелька сразу же вслух:
- Тебе гонорар за какой-нибудь рассказ прислали?
- Да, прислали... Представь себе! - ответил я.
- Ближе, чем в Заполярье, его напечатать не могли?
- Ты, Неля, нехорошо говоришь, - остановила ее Елена Станиславовна. - Ведь он уважает твое творческое призвание...
Я спорить не стал: пусть думают, что уважаю. Но я чувствовал, что Елена Станиславовна не зря вдруг стала меня защищать, что она хочет подступиться ко мне с каким-то вопросом.
В комнате она тихо, чтобы Нелька не слышала, спросила:
- От кого эти деньги, Коля?
- Там написано, - ответил я. - От одного друга!
- Для чего они тебе? И на что ты собираешься их тратить?
- Это мое дело!
Тут вмешался отец:
- Как ты смог убедиться сегодня, Николай, ты еще не вполне самостоятелен. Ты вписан в мой паспорт, и я, стало быть, отвечаю за твои поступки.
- Тебе не придется за них отвечать. Я ничего плохого делать не собираюсь.
- Почему же ты не можешь нам прямо сказать?
Отец волновался. И, как всегда в таких случаях, у него начался кашель. И стал он сразу каким-то беспомощным: полез искать в карманах платок, не нашел его и прикрыл рот рукой, словно извиняясь за свой кашель.
Мне показалось, что это я виноват в том, что бронхиальная астма стала душить отца. И я, чтобы он больше не волновался, сказал все, как есть на самом деле:
- Я должен купить подарок одному маленькому мальчику. Честное слово! Можете проверить.
- Мы не собираемся тебя проверять! Мы тебе верим... - сказала вдруг Елена Станиславовна.
Может быть, она сказала это для того, чтобы успокоить отца. Или в самом деле поверила...
Прости, Оля, что из-за меня не сможешь поехать в Ленинград.
Передай привет Артамонову, раз он хотел бы со мной дружить, если бы я жил в Заполярье.
Спасибо, Оля.
Коля
Коля пишет Оле
Дорогая Оля!
Сегодня день рождения Тимошки.
В газетах часто попадаются такие фразы: "В день шестидесятилетия... В день восьмидесятилетия..." Но о мальчишках так никогда не пишут и не говорят. А я свое обращение к Тимошке так прямо и начал:
- В день твоего девятилетия ты, Тимофей, вполне заслужил два сюрприза, которые в общем-то нельзя назвать сюрпризами, потому что ты их очень давно ждал!..
Еще за неделю до этого я спросил у Тимошки:
- Ты к кому вписан: к маме или к папе?
- Как это - вписан? - не понял Тимошка.
Ну, я ему тоже объяснил, что каждый из нас обязательно к кому-нибудь вписан. И потребовал, чтобы он в воскресенье, когда приедут родители, выяснил этот вопрос. И еще, чтобы он попросил на одну недельку оставить дома тот паспорт, в который при рождении его вписали.
- Они не оставят, - сказал Тимошка.
- Тогда надо что-нибудь присочинить. В этом не будет ничего страшного, потому что потом ты расскажешь родителям и Феликсу всю правду.
- Какую правду? Я сам ничего не знаю.
Не торопись. В день своего девятилетия все узнаешь!
- Мне паспорт не оставят, - упрямо твердил в тот день, неделю назад, Тимошка.
- А ты скажи, что в школе хотят устроить проверку: кто к кому вписан. Понятно? Для этого и нужен паспорт. А мы потом все объясним.
Когда Тимошка стал в воскресенье все это растолковывать своим родителям, в комнату неожиданно вошел Феликс. Он-то прекрасно знал, что в школах ничего такого не проверяют. Но промолчал. И только на следующий день, когда родители уехали к себе на рудник, сказал Тимошке:
- Ну-ка, расскажи мне, что ты затеял. Для чего тебе нужен был мамин паспорт?
- Я тебе в день рождения расскажу, - пообещал Тимошка. - Тут мне хотят какие-то подарки сделать...
- Что, подарки уже стали по паспортам выдавать? Хорошо, договорились. Подожду до двадцать девятого. Только смотри не потеряй!
- А куда мы понесем мамин паспорт? - спросил меня Тимошка в то утро, когда я поздравил его с девятилетием.
- Туда, куда слетаются вести с разных концов света... Помнишь, что сказала Олина "посланка"?
- А куда они слетаются?
- Это я сейчас должен угадать на расстоянии! Раз неожиданная находка ждет тебя, дай мне руку!.. Это будет самое трудное отгадывание за всю мою жизнь. Учти и не дыши!
Тимошка затаил дыхание, а я закатил глаза так сильно, как еще никогда не закатывал, и говорю:
- Так! Все ясно... Скорей на главную почту! Именно туда слетаются вести с разных концов света: письма, газеты, телеграммы!
Тимошка оглядывал улицы, будто хотел запомнить дорогу, по которой мы бежали.
- А что там будет? Какой подарок? - спрашивал он меня на бегу.
- Не знаю. Этого я не отгадывал...
Наконец мы добрались до главной почты. Подошли к стеклянному окошку, где выдают письма до востребования. И я сказал Тимошке:
- Давай мамин паспорт!
Он протянул его мне, а я - девушке, сидевшей за стеклом.
- Вот здесь, видите, написано: "Тимофей, Сын..." Ему письмо должно быть, этому "сыну Тимофею".
Девушка стала быстро-быстро перебирать пальцами толстую пачку писем, открыток и извещений. Вытащила одно письмо и стала перебирать дальше.
- Дальше не ищите, - посоветовал я. - Ему пока только одно письмо прислали...
- Откуда вы знаете? - пожала плечами девушка. И перебрала пальцами всю пачку до конца.
А потом протянула мне письмо и паспорт Тимошкиной мамы.
Я думал, что девушка высунется из окошка, оглядит "сына Тимофея", удивится, что он уже получает письма до востребования, но она не удивилась и не стала выглядывать: ко всему уже привыкла.
Я торжественно вручил письмо Тимошке:
- На, возьми. Это первый подарок ко дню рождения. Ты его заслужил!
- Прочти...- сказал оробевший Тимошка.
- Нет, ты уж сам читай. На конверте же написано: "Тимофею". Значит, ты сам должен вскрыть и прочитать.
Тимошка осторожно, чтобы не задеть лежавшее внутри письмо, надорвал конверт. И вытащил белый листок, на котором был написан твой, Оля, адрес. Всего полторы строчки... Но Тимошка очень долго изучал белый листок.
Это письмо до востребования я послал три дня назад.
Конечно, я мог бы просто сказать Тимошке, где ты сейчас живешь. Но мне показалось, что так интересней: Тимошка в день рождения получает письмо и твой долгожданный адрес прямо по почте, из стеклянного окошка, откуда еще никогда в жизни писем не получал!
- "Операция МИО" завершена! - торжественно воскликнул я. - Мы нашли Олю.
- Она долго будет там? - спросил Тимошка.
- Много лет... Но это же замечательно! Мы ведь мечтали, чтобы в Заполярье жил какой-нибудь наш знакомый. И чтобы мы с ним переписывались!
- Мы будем с ней переписываться? - обрадовался он.
В общем, Тимошка нашел, как и обещала ему "посланка", самую дорогую для него находку: тебя, Оля! Хороший подарок ко дню рождения, правда? И он, мне кажется, не огорчился, что ты живешь сейчас в Заполярье. Не веришь, да? Но, честное слово, он не огорчился! Даже радостно так сказал:
- Теперь я буду получать письма из Заполярья! У нас в классе никто не получает. Оля будет писать мне!..
Он не сказал, что будет посылать тебе письма в ответ, потому что, наверно, как и я до минувшей осени, никому еще писем не посылал.
- Дай мне адрес, а то потеряешь, - предложил я.
- Нет, - коротко ответил Тимошка. И засунул письмо глубоко под пальто, в какой-то свой заветный карман.
И мы пошли в магазин покупать двухколесный велосипед.
Ребята всегда очень долго выбирают себе подарки, а Тимошка прямо ткнул пальцем в первый попавшийся велосипед и сказал:
- Этот!
- Может быть, взять другого цвета? - спросил я.
- А какая разница? - по-взрослому, деловито ответил Тимошка.
Когда велосипед был куплен, я сказал:
- Это второй подарок от Оли!
- От Оли?! - не понял Тимошка.
- Она прислала деньги. Вот и все, - объяснил я.
И мне показалось, что подарок стал для Тимошки гораздо дороже. Он сам вынес его на улицу... Но рассказать тебе, Оля, как Тимошка впервые сел и поехал на велосипеде, я не смогу, потому что он еще не поехал. В магазине негде было кататься, и на заснеженной улице тоже.
Это было немного странно: мы несли по зимнему городу велосипед. Должно быть, люди так же удивленно оборачивались бы на нас, если б мы летом, в жаркий день, несли по улице зимние санки.
Кажется, просьбу твою, Оля, я точно выполнил. Я не занял твое место в Тимошкиной жизни. А просто там хватило места для двоих - и для тебя, и для меня.
Коля
Оля пишет Коле
Дорогой Коля!
Теперь ты можешь открыть мою посылку. Я, конечно, хорошо знаю, что именно там находится, но ты все-таки подробно опиши мне, как ты открыл ее, что там нашел и какое у тебя было в тот момент настроение. Мне это очень интересно узнать.
Посылка укажет тебе путь к сюрпризу, который ты заслужил!
Оля
Ты пишешь, что Тимошка совсем не огорчился, когда узнал, что я уехала в Заполярье. Я думаю, что ты просто не заметил, не разглядел. Он ведь очень скрытный мальчишка. Не может быть, чтобы он совсем не огорчился...
(продолжение следует)
Комментарии
Отправить комментарий