К основному контенту

Колька и Наташа


 Леонид Конторович
Часть 2
Глава 10
 
Каланча возвращается за компасом
 
   Каланча сразу решил, что обмен несправедлив и компас должен быть возвращен хозяину. Он вез вместе со всеми тележку и думал, под каким предлогом, не вызывая подозрения у Кольки, отлучиться на некоторое время.
   И вдруг он схватился за живот, согнулся и застонал:
   - Ой-ой, режет!
   - Что с тобой, Вася? – заволновались все. – Что ты? 
   Каланча увидел встревоженные лица Кольки, Наташи и остался доволен. Только в глазах Генки мелькнуло недоверие.
   Каланча, боясь разоблачения, крикнул:
   - Ой, не могу больше! Я сейчас! – и, держась за живот, ссутулившись, поспешно заковылял к ближайшему дому.
   Закрыв за собой калитку, он выпрямился и усмехнулся.
   - Ну да! У меня живот, кроме гвоздей и стекла, ничего не боится.
   Осмотревшись, он наметил самый короткий путь до дома Владьки. Перепрыгнул через низкую изгородь, обжог при этом босые ноги о крапиву, поморщился, выругался и через несколько минут огородами добрался до намеченной цели, жуя вырванную на ходу морковку.
   Плана действий Каланча не имел. Он надеялся на счастливый случай да на свою ловкость.
   Стараясь не поднимать шума, он отодвинул доску в заборе, через которую Владька передавал им кирпичи.
   К большому дому, срубленному из толстенных бревен, примыкал амбар; особняком вытянулась длинная конюшня.
   Около конюшни стояли с поднятыми дышлами фаэтоны, прикрытые брезентом, дрожки, арба. На стене конюшни, на длинных крюках висели хомуты, пустые торбы.
   Молодая кобылица, у ног которой терся сосунок, припав к бочке, втягивала воду сквозь стиснутые зубы, не спуская настороженных глаз с надувшегося индюка.
   Поодаль от амбара лежало аккуратно сметанное душистое сено.
   Ничего не упустил Каланча, все заметил, а Владьку не увидел. Где же он?
   - Владька, - тихо позвал он, - Владька!
   Сын владельца фаэтонов сидел на скамейке у крыльца. Он уперся локтями о стол и любовался лежавшим перед ним компасом.
   Чтобы лучше увидеть Владьку, Каланче пришлось просунуть в щель голову.
   В открытое окно выглянула женщина и позвала Владьку ужинать. Тот поднялся. Каланча, терпя боль, еще глубже протиснул между досок голову и торопливо позвал:
   - Владь, а Владь!
   Услышав незнакомый голос, с лаем рванулась привязанная к будке собака.
   Владька, увидев Каланчу, нахмурился.

   - Тебе чего? – настороженно спросил он.
   - Иди ко мне.
   - Зачем?
   - Хочу подарить тебе, - выдавил из себя Каланча и показал металлический черный корпус от карманных часов. – Гляди, как крышка щелкает.
   - Подарить? – недоверчиво переспросил Владька. – Наверное, еще кирпичи понадобились?
   - Ну да, штук десять, - нашелся Каланча.
   - Пять, - строго сказал Владька, - пять, хочешь бери, а нет – проваливай, отец должен подойти.
   - Мало, - для видимости возражал Каланча. – Да ладно уж, давай.
   Владька принес кирпичи и протянул руки за корпусом.
   Каланча схватил его и притянул к себе.
   - Ты что дурака валяешь? Отпусти руку!
   -Отдай компас.
   - А дулю не хочешь? Барбоса на тебя спущу.
   - Послушай, Владька, компас – подарок Андрея Ивановича. Не для тебя он. Возьми лучше корпус. Больше у меня ничего нет.
   - Какой там еще Андрей Иванович. Пусти! Да иди ты со своей железкой. Нужна она мне.
   - Ах, так! – Каланча поднатужился, притянул его ближе к дыре. – Давай!
   - Ма-ма! Ма-ма! – сопротивляясь, взревел Владька.
   - Лягуха несчастная, - выругался Каланча. Владька толкнулся ногой от забора. Затрещал рукав рубашки, за который держал его Каланча. Владька упал на землю.
   - Ворюга, – всхлипывая, вскочил он на ноги. – Я тебе еще покажу! – и побежал отвязывать собаку.
   Каланча здраво рассудил, что надо, не теряя времени, убираться восвояси. Но он не собирался доставить радость врагу, превратив свое отступление в бегство.
   Сплюнув сквозь зубы, он, презирая опасность, лениво переваливаясь с ноги на ногу, направился к забору ближайшего дома.
   «Ничего, - размышлял он, - мы еще с тобой, жмот, встретимся. Все равно тебе компаса не видать!» Вспомнив, что предстоит сложить печь, Каланча совсем повеселел.
(продолжение следует)  

Комментарии

Популярные сообщения

Семен Коган. Стихи. Тропинка-торопинка

« Государственная Третьяковская галерея. И.И.Левитан (1860-1900). Осень. 1890-е годы. » на Яндекс.Фотках Семен Коган ТРОПИНКА - ТОРОПИНКА Торопи меня, Тропинка, Торопи, То травинкой, То тростинкой Тереби, Помани меня, Тропинка, Топольком, То былинкой, То рябинкой, То пеньком. Ты петляешь - То на горку, То с горы. У костра, Смотри, Тропинка, Не сгори. Вот нырнула Прямо в речку На бегу - Я тебя Постерегу На берегу, И пока Не искупаешься В реке, Буду Хвостик твой Держать В своей Руке. Я тропинку- Торопинку Тороплю, Я ведь сам Неторопливых Не терплю!

Признанный мастер изделий прикладного искусства стиля модерн Эмиль Галле (1846-1904)

Портрет Эмиля Галле. Худ. Виктор Пруве. 1892 В истории прикладного искусства есть имена, которые определяют целые отрасли художественного творчества. С именем Эмиля Галле ассоциируются изделия из многослойного стекла, главным образом вазы, украшенные цветами и растениями. Начиная с дебюта на Парижской Всемирной выставке 1878 года,  Эмиль Галле родился в городе Нанси (Франция). Он был сыном видного предпринимателя, производившего художественное стекло и керамику. После смерти отца в 1874 году возглавил семейное дело. Галле испытал влияние исламского, китайского и японского декоративного искусства. Ваза "Ирисы". Эмиль Галле. Ок. 1900. Продукция его фирмы (вазы, светильники) подразделялись на массовую и уникальную, которую мастер изготовлял собственноручно. Галле пользовался техникой "лунного света" (подкраской оксидами кобальта, придающими стеклу сапфировый оттенок), создавал произведения из многослойного стекла с поверхностью, напоминающей камеи из прозрачного камня....

Иосиф Дик. Рассказ для детей "Красные яблоки". 1970

...что такое - хорошо, и что такое - плохо?.. (Владимир Маяковский) Валерка и Севка сидели на подоконнике и закатывались от смеха. Под ними, на противоположной стороне улицы, происходило прямо цирковое представление. По тротуару шагали люди, и вдруг, дойдя до белого, будто лакированного асфальта, они становились похожими на годовалых детей - начинали балансировать руками и мелко-мелко семенить ногами. И вдруг...  хлоп один!  Хлоп другой!  Хлоп третий! Это было очень смешно смотреть, как прохожие падали на лед, а потом на четвереньках выбирались на более надежное место. А вокруг них валялись и батоны хлеба, и бутылки с молоком, и консервные банки, выпавшие из авосек. К упавшим прохожим тут же подбегали незнакомые граждане. Они помогали им встать на ноги и отряхнуться. И это тоже было очень смешно, потому что один дяденька помог какой-то тете встать, а потом сам поскользнулся и снова сбил ее с ног. - А давай так, - вдруг предложил Валерка, - будем загадывать: е...

Мощная поступь прогресса на рубе­же XIX и XX веков

Вошедший в историю полет 1906 года пионера авиации Альберто Сантос-Дюмона. Тех­нический прогресс на рубе­же XIX и XX веков поражал своей стремительностью, что требовало и от модной индустрии ответных шагов. Люди учились жить все быстрее — и немалая роль в этом ускорении принадлежала электри­честву. Оно неотвратимо преоб­ражало повседневность, наполняя ее невиданными прежде чудесами: ярким светом, телефонной связью, радио, первой, еще громоздкой и неуклюжей бытовой техникой, по­могающей в хозяйстве. Тусклые газовые и керосиновые фонари сменились ярким сиянием электрических. Поражавший вообра­жение ослепительный (по сравне­нию со свечами и керосиновыми лампами) свет даже немного пу­гал, лишая интерьеры привычного уюта полумрака — все оказалось вдруг ярче, рельефнее, заметнее стали пятна на обоях и морщинки на лицах... Все больше людей перебирает­ся в города. На улицах появляется общественный транспорт — спер­ва конка, которую тянули по рель­сам лошади, а на рубеже столетий ее начинает вы...

Владимир Иванов. Самая дорогая роль

  (продолжение)    Глава 12.        Наша киноэкспедиция прибыла в Краснодон. Мы приехали сюда из Ворошиловграда на открытых грузовиках, по степной дороге, черные от пыли. Прежде всего нужно умыться. Но вода в Краснодоне была тогда на вес золота. Днем все колонки перекрывались. Хорошо, что товарищи, прибывшие в Краснодон раньше нас, позаботились и наполнили бочки водой с утра.        Я с наслаждением умываюсь и слушаю, как замдиректора картины говорит мне:        - Володя, за тобой несколько раз приходили из дома Кошевых. Приходил дядя Коля. Приходила "твоя" тетя - тетя Марина. Приходила девушка Мила - дочка погибшего большевика Андрея Андреевича Валько. Тебя ждут в доме Кошевых.        Рядом стоит Сергей Аполлинариевич.        Тебя проводят к Кошевым, - говорит он, - отдохни с дороги, пообедай и иди.   ...