К основному контенту

Колька и Наташа


 Леонид Конторович
Часть 2
Глава 10
 
Каланча возвращается за компасом
 
   Каланча сразу решил, что обмен несправедлив и компас должен быть возвращен хозяину. Он вез вместе со всеми тележку и думал, под каким предлогом, не вызывая подозрения у Кольки, отлучиться на некоторое время.
   И вдруг он схватился за живот, согнулся и застонал:
   - Ой-ой, режет!
   - Что с тобой, Вася? – заволновались все. – Что ты? 
   Каланча увидел встревоженные лица Кольки, Наташи и остался доволен. Только в глазах Генки мелькнуло недоверие.
   Каланча, боясь разоблачения, крикнул:
   - Ой, не могу больше! Я сейчас! – и, держась за живот, ссутулившись, поспешно заковылял к ближайшему дому.
   Закрыв за собой калитку, он выпрямился и усмехнулся.
   - Ну да! У меня живот, кроме гвоздей и стекла, ничего не боится.
   Осмотревшись, он наметил самый короткий путь до дома Владьки. Перепрыгнул через низкую изгородь, обжог при этом босые ноги о крапиву, поморщился, выругался и через несколько минут огородами добрался до намеченной цели, жуя вырванную на ходу морковку.
   Плана действий Каланча не имел. Он надеялся на счастливый случай да на свою ловкость.
   Стараясь не поднимать шума, он отодвинул доску в заборе, через которую Владька передавал им кирпичи.
   К большому дому, срубленному из толстенных бревен, примыкал амбар; особняком вытянулась длинная конюшня.
   Около конюшни стояли с поднятыми дышлами фаэтоны, прикрытые брезентом, дрожки, арба. На стене конюшни, на длинных крюках висели хомуты, пустые торбы.
   Молодая кобылица, у ног которой терся сосунок, припав к бочке, втягивала воду сквозь стиснутые зубы, не спуская настороженных глаз с надувшегося индюка.
   Поодаль от амбара лежало аккуратно сметанное душистое сено.
   Ничего не упустил Каланча, все заметил, а Владьку не увидел. Где же он?
   - Владька, - тихо позвал он, - Владька!
   Сын владельца фаэтонов сидел на скамейке у крыльца. Он уперся локтями о стол и любовался лежавшим перед ним компасом.
   Чтобы лучше увидеть Владьку, Каланче пришлось просунуть в щель голову.
   В открытое окно выглянула женщина и позвала Владьку ужинать. Тот поднялся. Каланча, терпя боль, еще глубже протиснул между досок голову и торопливо позвал:
   - Владь, а Владь!
   Услышав незнакомый голос, с лаем рванулась привязанная к будке собака.
   Владька, увидев Каланчу, нахмурился.

   - Тебе чего? – настороженно спросил он.
   - Иди ко мне.
   - Зачем?
   - Хочу подарить тебе, - выдавил из себя Каланча и показал металлический черный корпус от карманных часов. – Гляди, как крышка щелкает.
   - Подарить? – недоверчиво переспросил Владька. – Наверное, еще кирпичи понадобились?
   - Ну да, штук десять, - нашелся Каланча.
   - Пять, - строго сказал Владька, - пять, хочешь бери, а нет – проваливай, отец должен подойти.
   - Мало, - для видимости возражал Каланча. – Да ладно уж, давай.
   Владька принес кирпичи и протянул руки за корпусом.
   Каланча схватил его и притянул к себе.
   - Ты что дурака валяешь? Отпусти руку!
   -Отдай компас.
   - А дулю не хочешь? Барбоса на тебя спущу.
   - Послушай, Владька, компас – подарок Андрея Ивановича. Не для тебя он. Возьми лучше корпус. Больше у меня ничего нет.
   - Какой там еще Андрей Иванович. Пусти! Да иди ты со своей железкой. Нужна она мне.
   - Ах, так! – Каланча поднатужился, притянул его ближе к дыре. – Давай!
   - Ма-ма! Ма-ма! – сопротивляясь, взревел Владька.
   - Лягуха несчастная, - выругался Каланча. Владька толкнулся ногой от забора. Затрещал рукав рубашки, за который держал его Каланча. Владька упал на землю.
   - Ворюга, – всхлипывая, вскочил он на ноги. – Я тебе еще покажу! – и побежал отвязывать собаку.
   Каланча здраво рассудил, что надо, не теряя времени, убираться восвояси. Но он не собирался доставить радость врагу, превратив свое отступление в бегство.
   Сплюнув сквозь зубы, он, презирая опасность, лениво переваливаясь с ноги на ногу, направился к забору ближайшего дома.
   «Ничего, - размышлял он, - мы еще с тобой, жмот, встретимся. Все равно тебе компаса не видать!» Вспомнив, что предстоит сложить печь, Каланча совсем повеселел.
(продолжение следует)  

Комментарии

Популярные сообщения

Иосиф Дик. Рассказ для детей "Красные яблоки". 1970

...что такое - хорошо, и что такое - плохо?.. (Владимир Маяковский) Валерка и Севка сидели на подоконнике и закатывались от смеха. Под ними, на противоположной стороне улицы, происходило прямо цирковое представление. По тротуару шагали люди, и вдруг, дойдя до белого, будто лакированного асфальта, они становились похожими на годовалых детей - начинали балансировать руками и мелко-мелко семенить ногами. И вдруг...  хлоп один!  Хлоп другой!  Хлоп третий! Это было очень смешно смотреть, как прохожие падали на лед, а потом на четвереньках выбирались на более надежное место. А вокруг них валялись и батоны хлеба, и бутылки с молоком, и консервные банки, выпавшие из авосек. К упавшим прохожим тут же подбегали незнакомые граждане. Они помогали им встать на ноги и отряхнуться. И это тоже было очень смешно, потому что один дяденька помог какой-то тете встать, а потом сам поскользнулся и снова сбил ее с ног. - А давай так, - вдруг предложил Валерка, - будем загадывать: е...

Первый русский баснописец. В простоте он истину искал

Иван Иванович Хемницер (1745-1784)  Есть в истории русской словесности имена довольно тихие, довольно скромные. И вспоминают их нечасто, и сами они как бы прячутся в тени великих имен. Но заслуги их перед отечеством и литературой не обесцениваются, не тускнеют. И потому мы счастливы помянуть искренним, сердечным словом творца русской басни Ивана Ивановича Хемницера (1745-1784), открывшего широкую дорогу преемнику своему Крылову. Белинский , не склонный к похвалам писателей екатерининского времени, назвал Хемницера "первым баснописцем русским". Надо сказать, что на русской почве басня привилась и имела успех не случайно. С незапамятных времен ходили в народе побасенки и притчи, душа тянулась к острому слову, меткому выражению и сравнению. Еще Сумароков   использовал в своих произведениях народные интонации, простонародную речь, пословицы, поговорки – краски национальной поэзии. Но если Сумароков не выходил за рамки классицизма, относил басню к "низкому штилю", то Х...

Андре Моруа. "Об оптимизме"

 Андре Моруа "Из "Писем к Незнакомке" Об оптимизме                  "...Любить достойных людей,.. избегать злых, пользоваться добром,                      переносить  плохое и верить..."      Вы упрекаете меня в оптимизме. Я действительно оптимист. Вы правы. Я склонен думать, что "все образуется". "Если бы ты падал в бездну, - говорил во время войны один из моих однополчан, - ты уповал бы на то, что дно ее устлано мягкой тканью и, вплоть до самого удара был бы сравнительно спокоен". Преувеличение, конечно!.. И тем не менее:     1. Я не считаю, что жизнь совсем плоха. Я далек от этого. Я отказываюсь считать "ужасным№ человеческое существование. Оно действительно странное, мы летим на вращающемся комочке грязи в бесконечность, сами не знаем зачем, и мы, бесспорно, умрем. Таково фактическое положение вещей и следует его принимать мужественно. Проблема заклю...

"Переоденем" книжку в новый переплет

Любителям книги полезно научиться переплетному делу. Техника его довольно проста. Инструменты: иголка с ниткой, острый нож, линейка (желательно металлическая), клей, клейстер, бечевка  и кисточка. Последовательность процессов при переплетении книги показана на рисунке: Прежде всего нужно разделить книгу на отдельные тетрадки и осторожно, не нарушая целости листов в корешке, очистить их от старого клея.  Затем, нарезав из тонкой бумаги полоски шириной 1,5 - 2 см, наклеить их клейстером на все поврежденные места и дать подсохнуть. После этого следует проверить правильность расположения страниц по их нумерации и плотно уложить лист к листу в сгибе, т.е. в корешке тетрадок. После этого книгу зажимают между двумя дощечками (п. 1 на рисунке) и острым ножом, а еще лучше пилой-ножовкой, делают три надреза на корешках сложенных тетрадок. Подпиливать надо слегка, не более чем на половину толщины средней бечевки, так чтобы от пропила образовалась дырочка на внутренних листах тетрадок. Об...

Яркое индийское солнце в советской парфюмерии

В 1955 году в СССР приехал Джавахарлал Неру. Впоследствии, при Индире Ганди, отношения между нашими странами стали очень дружественными. Это отразилось не только на внешней политике, но и на жизни обычных людей. В самом начале 1970-х в Москве открылся магазин индийских товаров "Ганг". Его роль в истории советской бытовой культуры и моды очень велика. Те москвичи и приезжие, которые не имели доступа к валютным магазинам – а таких было большинство, – могли, постояв четыре-пять часов в очереди, купить джинсы, одежду из хлопка и шелка с очень красивым, зачастую вручную набитым узором или вышивкой. Под стеклом витрин лежали самые настоящие рукотворные шали из Кашмира, бусы из полудрагоценных камней – аквамарина, граната, опала, сердолика. Этот заморский рай имел особенный запах, источавшийся натуральными текстильными красителями, резными ширмами и шкатулками из гималайского кедра, ароматическими палочками. В атмосфере восточной сказки, среди переливающихся орнаментов со знаменитым...