Анатолий Алексин
Письма
Коля пишет Оле
После школы мы с Белкой волокли мою клетку по улице, потом с трудом втиснулись в автобус: нести ее по улице было неудобно, она же очень большая. Все пассажиры ругали нас, потому что клетка мешала им входить и выходить на остановках.
Мы пробрались на тот же пустырь, к дому, который вырос еще на пол-этажа, но все равно казался мне в сумерках полуразрушенной старой крепостью.
Мы поставили клетку на то же самое место, откуда исчез мой цветочный горшок. Потом я подсадил Белку, и она влезла в комнату, в которой не было еще ни пола, ни дверей, ни отштукатуренных стен. А главное, не было света.
- Ты должна закалять волю для выполнения следующих Олиных поручений, - сказал я. – Поэтому не бойся! Спрячься в углу и наблюдай за клеткой. Никому не позволяй ее унести….
- А кто может ее унести? – перепуганным голосом спросила Белка.
- Эх, ты! А еще член «Отряда Справедливых»! Сиди тихо и следи. Скоро мы с Тимошкой придем… А ты все равно не подавай голоса!
Голос у Белки от страха вообще пропал, потому что она мне ничего не ответила.
Вскоре мы с Тимошкой появились на пустыре. Я снова держал его за руку, снова принюхивался, чтобы найти путь к неожиданной находке. А вблизи от недостроенного дома опять зажмурился и сказал:
- Не смотрю, но вижу! Как это загадочно: в доме еще никто не живет, а в окне уже стоит птичья клетка!
Тимошка подбежал поближе. И присел на корточки от восторга и удивления.
- Откуда она здесь?
- Чего не бывает на свете!..- ответил я.
Чтобы Белка знала, что это мы стаскиваем клетку вниз, я громко произнес:
- Вот мы с тобой, Тимошка, и нашли наконец неожиданную находку!
Но в темном углу комнаты все равно что-то зашуршало.
- Там кто-то прячется! – вскрикнул Тимошка.
В эту минуту я должен был показать себя смельчаком. Поэтому я, не задумываясь, забрался на окно, спрыгнул в комнату и крикнул:
- А ну, кто здесь есть? Выходи!
Никто не вышел. Белка притаилась в углу. Я даже не почувствовал ее дыхания.
- Показалось!..- сообщил я Тимошке, спрыгивая на землю.
- Какая клетка! – восторгался он, открывая дверку. – Целый птичий домик! Я таких не видал…
- Она самодельная, - объяснил я. – Таких в магазинах не продают.
- Хоро-ошая! Мой Феликс тоже умеет разные вещи из дерева делать.
Послушать его, так Феликс вообще умеет все на свете: и отгадывать на расстоянии, и по-птичьи разговаривать, и клетки делать. И всегда Тимошка говорит не просто «Феликс», а «мой Феликс»…
- Мы найдем с тобой какую-нибудь больную птицу и будем ее лечить, - сказал я. – Прямо у тебя дома.
- Нет, лучше у нас в школе, - неожиданно возразил Тимошка. – У нас там есть живой уголок. Принеси клетку прямо туда. Сейчас забери, а потом принеси.
- Мне самому принести?
- Да, самому, - тихо сказал Тимошка. – Если тебе нетрудно… Там ведь у нас живой уголок.
Я удивился его просьбе. Но делать было нечего: пришлось тащить клетку обратно домой. А завтра я понесу ее к Тимошке в школу уже без Белкиной помощи, сам понесу. Раз уж он так просил
Коля
Оля пишет Коле
Я, Коля, столько раз перечитываю каждое твое письмо, что Артамонов сказал: «Наизусть, что ли, учишь?»
Хочу и я сообщить тебе об одной неожиданной новости. О самой неожиданной! Артамонов стал чуть ли не моим закадычным другом. И объясняет это, знаешь чем? Тем, что я организовала рукавичную мастерскую. Он меня, дескать, за это стал очень уважать. Мы, между прочим, решили вязать для рыбаков и теплые фуфайки тоже. Это нелегко, но мы научимся. К нам в мастерскую приходили моряки из порта, чтобы «одобрить инициативу». И Артамонов трубит об этом на всю школу.
Он стал совсем не похож на себя и даже причесывается на пробор, чего, говорят, раньше никогда не делал. Он уступил мне свое место возле окна, потому что оттуда видно море. Я теперь на уроке поглядываю в сторону порта и вижу корабли под разными флагами, и рыболовецкие траулеры. А когда весною окно раскроют, тогда, наверно, и запах моря будет долетать до меня…
Когда Артамонов узнал, что я по вечерам буду задерживаться в мастерской, он сказал, что будет заходить за мной, дескать, я живу на окраине города и одна обязательно заблужусь… Хотя живу я вовсе не на окраине и вполне могу дойти сама. Но я не хочу его обижать: пусть провожает.
Мой портфель в его руках кажется совсем маленьким, каким-то игрушечным. Сам-то он ходит в школу с такой толстой брезентовой сумкой, что в ней помещаются даже его футбольные бутсы.
Когда мы шли в первый вечер, он очень смущался и никак не мог найти тему для разговора. Тогда я попросила его: «Расскажи что-нибудь о футболе!» Он очень обрадовался, что я помогла ему, и не закрывал рот до самого дома.
Представь себе, он знает наизусть фамилии вратарей всех команд, которые играют по классу «А» и даже по классу «Б». И помнит, кто из них сколько пропустил мячей в прошедшем сезоне.
Я ему сказала:
- А если бы ты свою память на что-нибудь серьезное употребил… А? Был бы замечательный результат!
Он не обиделся.
Артамонов пригласил меня в будущее воскресенье покататься по морю на катере. Я пока еще не согласилась. Но, честно говоря, он не такой уж плохой парень. Мне сперва показалось, что он похож на нашего Рудика Горлова. А теперь я вижу, что совсем не похож…
Оля
Коля пишет не Оле
Школа №3. Шестой класс «В».
Владимиру Артамонову (лично).
Молодец, Артамонов! Мы продолжаем следить за каждым твоим шагом. Ты правильно сделал, что пересадил Олю Воронец поближе к морю. И хорошо делаешь, что хвалишь ее на всю школу.
Но провожать ее до дому тебе никто не поручал! И менять прическу тоже не обязательно. Учти это! Продолжаем наблюдение. И не вздумай показать ей это письмо. А то, как ты сам говоришь, «хуже будет»!
Главный Штаб Наблюдения
«Отряда Справедливых»
Коле пишет не Оля
Школа «1». Шестой класс «А».
Коле Незлобину (лично)
Слушай, ты, «Главный Штаб Наблюдения»! Не подумай, что я испугался твоих угроз. Получи свои письма обратно.
А с Анной Ильиничной и Тимошкой у тебя хорошо выходит. Оля мне рассказала.
Защищать Олю не надо: она в этом не нуждается. Все.
Артамонов
Комментарии
Отправить комментарий