Колька и Наташа

 Леонид Конторович

Часть 2

Глава 4

Генка – строитель

   После побелки комнаты ребята почувствовали себя полноправными строителями.

   Глеб Костюченко, часто наблюдавший за ребятами, как-то сказал:

   - Вижу, флотцы, нос вы задрали выше адмиралтейской иглы!

   Неожиданно выяснилось, что в угловом классе печка дымит и ее надо перекладывать.

   Колька упрашивал Марию Ивановну, чтобы им разрешили исправить ее. Мария Ивановна посоветовала подождать Дмитрия Ермолаича, который перекладывал печи в других классах.

   Ребята расстроились: долго ждать.

   Марии Ивановне житья не стало от Наташи и Кольки. За едой ли, перед сном, они упорно осаждали ее.

   Она прекрасно понимала ребят и в душе одобряла их настойчивость.

   По ее просьбе Дмитрий Ермолаич отправился в класс, чтобы узнать, какой требуется ремонт. Пришел он с плотничьим ящиком, с которым никогда не расставался. Ребята бурно спорили. Генка и Каланча утверждали, что Колька и Наташа слабо действуют, плохо добиваются от Марии Ивановны разрешения. Те отбивались.

   …При виде Дмитрия Ермолаича Колька вспомнил, как он его принял за глухонемого и многозначительно переглянулся с Наташей. Старик сделал вид. Что он не заметил этого, громко кашлянул и приступил к осмотру печи.

   Он видел, что ребята с нетерпением ждут его заключения. Тщательно, как врач больного, обследовал он печь.

   Вывод был нерадостный.

   - Как говорится, - осторожно начал он, - дела-делишки невеселые. Послужила она неплохо. А теперь, выходит, всю ее разрушить требуется и заново сложить.

   Дети приуныли.

   - Ну, ну, сорванцы, пяток дней потерпите, помогу. Как говорится, раньше никак нельзя…

   Он подхватил свой ящик и ушел.

   Опечаленные ребята рассуждали о том, что во всех комнатах ремонт проходит успешно, а у них затягивается.

   Генке, мечтавшему о славе, показалось, что наступила долгожданная минута, когда он сможет проявить себя. Это тем более легко сделать, что не было Каланчи (тот всегда относился к нему насмешливо). Скромно потупив взор, Генка с достоинством промолвил:

   - Я сложу печь!

   Слова его произвели большое впечатление. Наташа попыталась что-то сказать, но поперхнулась. Колька же, не веря своим ушам, спросил:

   - Ты?

   Генка уселся на ящик и загадочно улыбнулся.

   Но Наташа уже пришла в себя:

   - Послушай, Минор, - схватила она его за рукав, - ты не врешь?

   - Какой же из тебя печник? – недоверчиво спросил Колька.

   - Да он врет, - убежденно заявила Наташа. – Ей-богу, врет.

   - Я вру? – Генка встал с ящика. Выражение его лица – снисходительное, больше того, несколько презрительное – совсем сбило с толку Кольку и Наташу. – Я вру? Эх вы, музыканты…

   - Клянись, - громко потребовала Наташа.

   - Лопни мои глаза, если я хоть капельку наврал, слышишь, Колька, - он принципиально не замечал Наташу.

   Колька захотел проверить Минора.

   - Генка, а с чего мы начнем?

   - Отвечай? Ну-ка? – потребовала Наташа.

   Все решалось настолько просто, что Генка невольно струхнул. Он понял: ребята поверили ему. «А не сказать ли честно, пока не поздно: какой из меня печник? Но нет, это значит – опозориться. Только вперед, авось все будет хорошо».

   - Чего особенного, - небрежно сказал он, - разберем все, кирпич за кирпичом и уложим его аккуратненько.

   - Аккуратненько? Тогда давай завтра, - предложил Колька.

   - Можно! – милостиво согласился Генка. Он решил утром сбегать к знакомому печнику и посоветоваться с ним.

   Все складывалось так, как желал Генка. И все же чувствовал он себя неважно. Ночь прошла для него беспокойно. Снились какие-то страшные сны. То будто они сложили печь высотой с городскую водокачку, и, когда затопили ее, из поддувала хлынула вода. То печь получилась кособокая, и кирпичи, пританцовывая, напевали: «Коль не можешь, не берись, не берись!»

   Рано утром он побежал к знакомому печнику, но, к великому ужасу Генки, того не оказалось дома. Генка пришел в отчаяние. Он поплелся к школе, пытаясь придумать какой-нибудь выход.

   Кроме Кольки и Наташи, класть печку пришел Борис. Все они обрадовались, увидев Генку. Он стремился оттянуть начало работы, надеясь как-нибудь выйти из затруднительного положения. Но выхода не было – пришлось взяться за дело. Печь быстро разобрали, а к полудню выявилась полная беспомощность Генки: он не знал, как приготовить раствор. Выкладывая внутреннюю стенку, он без толку разбил много кирпичей, а в городе их нельзя было достать.

   Только теперь ребята поняли, как их подвел Генка. Измазанные, усталые, они тяжело переживали неудачу.

   - Несчастный Минор, - чуть не плача, говорила Наташа, - что ты натворил?

   Борька укоризненно говорил:

   - Какой же ты, хлопче, хвастунишка!

   Колька ходил по комнате мрачнее тучи. «Вот Минор, вот подвел, - думал он. – Сколько кирпичей испортил!»

   - Коля, - проговорил жалкий и подавленный Генка, - я тебя прошу – стукни меня разок, ну, избей. Мне будет легче, ну что тебе стоит, стукни.

   - Отойди, Минор, - огрызнулся Колька, - а то и в самом деле стукну.

   Забежал Каланча. Он возвращался с выгрузки дров, попутно в саду набрал яблок. С первого взгляда он понял все. Поторопились, не подождали его. А ведь он мог исправить печь. Кем только Васе не приходилось быть в годы бродяжничества.

   По виду Генки Каланча догадался, кто виноват. Ссутулившись, гневно сверля Минора глазами, он свирепо двинулся на неудачливого строителя, зажал его в угол и ударил по щеке.

   Колька стал между ними.

   - Оставь его, Каланча, мы все виноваты.

   Каланча угрюмо отошел к окну.

   Все было до скуки знакомым. Около конюшни прыгали вертлявые воробьи, плотники поднимали веревками доски на верхний этаж.

   - Плакала наша печь без кирпичей, - мрачно проговорил Каланча, как бы подводя итог невеселым размышлениям друзей.

   - Что теперь делать? – спросила Наташа. – Что мы скажем маме, Коля?

   В тяжелую минуту Наташа по привычке искала у него помощи.

   Все с надеждой смотрели на Кольку.

   Было душно. Речной ветерок почти не приносил прохлады. Колька расстегнул ворот косоворотки и вздохнул.

   Во двор заглянул Владька, краснощекий мальчишка с большой головой, сын владельца экипажей. Он показал язык и, крикнув: «Строители-грабители», убежал.

   Каланча с возгласом «Ах ты, сыч!» рванулся, готовый выпрыгнуть в окно и наказать Владьку.

   - Подожди, - остановил его Колька.

   - Чего ждать? – вскипел Каланча. – Ему наложить надо!

   - Тебе бы только драться. Не нужно его бить. Понял? Подружиться бы хорошо! – сказал Коля.

   - С буржуйским-то сынком? – не стерпела Наташа. – Ты что?

   - А вот и то, - прервал он ее, - кажется, я нашел кирпичи.

   - Где? – обступили его ребята.

   Колька загадочно сощурил глаза:

   - За мной!

(продолжение следует)