К основному контенту

Колька и Наташа


 Леонид Конторович
Часть 2
Глава 10
 
Каланча возвращается за компасом
 
   Каланча сразу решил, что обмен несправедлив и компас должен быть возвращен хозяину. Он вез вместе со всеми тележку и думал, под каким предлогом, не вызывая подозрения у Кольки, отлучиться на некоторое время.
   И вдруг он схватился за живот, согнулся и застонал:
   - Ой-ой, режет!
   - Что с тобой, Вася? – заволновались все. – Что ты? 
   Каланча увидел встревоженные лица Кольки, Наташи и остался доволен. Только в глазах Генки мелькнуло недоверие.
   Каланча, боясь разоблачения, крикнул:
   - Ой, не могу больше! Я сейчас! – и, держась за живот, ссутулившись, поспешно заковылял к ближайшему дому.
   Закрыв за собой калитку, он выпрямился и усмехнулся.
   - Ну да! У меня живот, кроме гвоздей и стекла, ничего не боится.
   Осмотревшись, он наметил самый короткий путь до дома Владьки. Перепрыгнул через низкую изгородь, обжог при этом босые ноги о крапиву, поморщился, выругался и через несколько минут огородами добрался до намеченной цели, жуя вырванную на ходу морковку.
   Плана действий Каланча не имел. Он надеялся на счастливый случай да на свою ловкость.
   Стараясь не поднимать шума, он отодвинул доску в заборе, через которую Владька передавал им кирпичи.
   К большому дому, срубленному из толстенных бревен, примыкал амбар; особняком вытянулась длинная конюшня.
   Около конюшни стояли с поднятыми дышлами фаэтоны, прикрытые брезентом, дрожки, арба. На стене конюшни, на длинных крюках висели хомуты, пустые торбы.
   Молодая кобылица, у ног которой терся сосунок, припав к бочке, втягивала воду сквозь стиснутые зубы, не спуская настороженных глаз с надувшегося индюка.
   Поодаль от амбара лежало аккуратно сметанное душистое сено.
   Ничего не упустил Каланча, все заметил, а Владьку не увидел. Где же он?
   - Владька, - тихо позвал он, - Владька!
   Сын владельца фаэтонов сидел на скамейке у крыльца. Он уперся локтями о стол и любовался лежавшим перед ним компасом.
   Чтобы лучше увидеть Владьку, Каланче пришлось просунуть в щель голову.
   В открытое окно выглянула женщина и позвала Владьку ужинать. Тот поднялся. Каланча, терпя боль, еще глубже протиснул между досок голову и торопливо позвал:
   - Владь, а Владь!
   Услышав незнакомый голос, с лаем рванулась привязанная к будке собака.
   Владька, увидев Каланчу, нахмурился.

   - Тебе чего? – настороженно спросил он.
   - Иди ко мне.
   - Зачем?
   - Хочу подарить тебе, - выдавил из себя Каланча и показал металлический черный корпус от карманных часов. – Гляди, как крышка щелкает.
   - Подарить? – недоверчиво переспросил Владька. – Наверное, еще кирпичи понадобились?
   - Ну да, штук десять, - нашелся Каланча.
   - Пять, - строго сказал Владька, - пять, хочешь бери, а нет – проваливай, отец должен подойти.
   - Мало, - для видимости возражал Каланча. – Да ладно уж, давай.
   Владька принес кирпичи и протянул руки за корпусом.
   Каланча схватил его и притянул к себе.
   - Ты что дурака валяешь? Отпусти руку!
   -Отдай компас.
   - А дулю не хочешь? Барбоса на тебя спущу.
   - Послушай, Владька, компас – подарок Андрея Ивановича. Не для тебя он. Возьми лучше корпус. Больше у меня ничего нет.
   - Какой там еще Андрей Иванович. Пусти! Да иди ты со своей железкой. Нужна она мне.
   - Ах, так! – Каланча поднатужился, притянул его ближе к дыре. – Давай!
   - Ма-ма! Ма-ма! – сопротивляясь, взревел Владька.
   - Лягуха несчастная, - выругался Каланча. Владька толкнулся ногой от забора. Затрещал рукав рубашки, за который держал его Каланча. Владька упал на землю.
   - Ворюга, – всхлипывая, вскочил он на ноги. – Я тебе еще покажу! – и побежал отвязывать собаку.
   Каланча здраво рассудил, что надо, не теряя времени, убираться восвояси. Но он не собирался доставить радость врагу, превратив свое отступление в бегство.
   Сплюнув сквозь зубы, он, презирая опасность, лениво переваливаясь с ноги на ногу, направился к забору ближайшего дома.
   «Ничего, - размышлял он, - мы еще с тобой, жмот, встретимся. Все равно тебе компаса не видать!» Вспомнив, что предстоит сложить печь, Каланча совсем повеселел.
(продолжение следует)  

Комментарии

Популярные сообщения

Иосиф Дик. Рассказ для детей "Красные яблоки". 1970

...что такое - хорошо, и что такое - плохо?.. (Владимир Маяковский) Валерка и Севка сидели на подоконнике и закатывались от смеха. Под ними, на противоположной стороне улицы, происходило прямо цирковое представление. По тротуару шагали люди, и вдруг, дойдя до белого, будто лакированного асфальта, они становились похожими на годовалых детей - начинали балансировать руками и мелко-мелко семенить ногами. И вдруг...  хлоп один!  Хлоп другой!  Хлоп третий! Это было очень смешно смотреть, как прохожие падали на лед, а потом на четвереньках выбирались на более надежное место. А вокруг них валялись и батоны хлеба, и бутылки с молоком, и консервные банки, выпавшие из авосек. К упавшим прохожим тут же подбегали незнакомые граждане. Они помогали им встать на ноги и отряхнуться. И это тоже было очень смешно, потому что один дяденька помог какой-то тете встать, а потом сам поскользнулся и снова сбил ее с ног. - А давай так, - вдруг предложил Валерка, - будем загадывать: е...

Коля пишет Оле, Оля пишет Коле

Анатолий Алексин Письма Коля пишет Оле        Здравствуй, Оля!      Сегодня к нам в класс прибежал Феликс и прямо не заговорил, а закричал:"Ура! Ура!" Ребята еще не знали, в чем дело, но все тоже закричали на всякий случай: "Ур-ра!"       Феликс говорит: "Поздравляю вас! Вы не напрасно летом придумывали разные имена для нашего города. Я их все переписал и послал прямо в горсовет. Оттуда еще выше переслали. И вот нашему городу дали новое имя... Знаете какое? Крылатый! Город Крылатый! Завтра в газете будет напечатано". Все стали орать от счастья, прыгать по партам. Лева Звонцов крикнул: "Вот видите, как я хорошо это придумал!"       И тут уж не помню, кто именно... кажется, я... сказал ему:" Это не ты придумал, это Оля придумала!" - "Но дискуссию-то я организовал, - стал спорить Лева. - Если бы не было дискуссии, так и Оля бы ничего не стала придумывать!"    ...

ПРАЗДНЕСТВА И ЗАБАВЫ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ XVIII ВЕКА

В. И. Семенов. Маскарад. В Российской империи при Елизавете Петровне праздники шли беспрерывной чередой, при этом она использовала, как и ее отец Петр I, государственные поводы и даже праздники религиозного календаря. Специально из Европы ей привозили описание церемоний и праздников, программы, рисунки и объявления.  Венецианский костюм Детищем царицы были маскарады, заимствованные из Венеции. Карнавальная маска – баута и плащ-домино стали маскарадными принадлежностями. Венецианские костюмы использовались для маскарадов и в эпоху Екатерины II.  К. А. Сомов. Дама с маской.  Коломбина.  Фарфор.   Маскарады устраивались в праздники два раза в неделю в будни. Мужчины обязаны были приходить в женских юбках с фижмами , в узких корсетах  и высоких прическах – в таком виде с непривычки они просто опрокидывали рядом стоящих людей. Женщины должны были бороться с тучностью, так как на маскарадах обязаны были быть в элегантных мужских костюмах. И. А. Соколов. Бал-маска...

Семен Коган. Стихи. Тропинка-торопинка

« Государственная Третьяковская галерея. И.И.Левитан (1860-1900). Осень. 1890-е годы. » на Яндекс.Фотках Семен Коган ТРОПИНКА - ТОРОПИНКА Торопи меня, Тропинка, Торопи, То травинкой, То тростинкой Тереби, Помани меня, Тропинка, Топольком, То былинкой, То рябинкой, То пеньком. Ты петляешь - То на горку, То с горы. У костра, Смотри, Тропинка, Не сгори. Вот нырнула Прямо в речку На бегу - Я тебя Постерегу На берегу, И пока Не искупаешься В реке, Буду Хвостик твой Держать В своей Руке. Я тропинку- Торопинку Тороплю, Я ведь сам Неторопливых Не терплю!

ОТЕЧЕСТВО КАРИКАТУРЫ И ПАРОДИИ

Граф Нулин из одноименной поэмы Александра Сергеевича Пушкина возвращается из-за границы с «с тетрадью злых карикатур». О чем же идёт речь?  О весьма забавном и, вместе с тем, грозном оружии, которое было изобретено в Англии во второй половине 18 века.  «Отечество карикатуры и пародии» - так именовал наш великий поэт Англию Георгианской эпохи. Это было время правления британских монархов Георга III и Георга IV (1760-1830), поистине «золотой век» английской карикатуры.