АБАЖУР

 С ТОБОЙ Часть третья продолжение части 3 Лес, накрытый сумерками, походил на развороченный муравейник. В сгущающейся лесной черноте вечера сновали, роились группы людей. Мелькали огни самокруток. Громкие возбужденные голоса сплетались в один гудящий клубок. Ты вышел из машины, порывисто шагнул вперед: — Кто дежурный? Что случилось? В ответ сразу несколько голосов: — Салют! — Салют в Москве, товарищ подполковник! — Из ста двадцати орудий! — И в нашу честь бабахнули! Возбужденные, радостные голоса накрыла запоздалая команда дежурного: —- Батальон, смирно! — И радостно-гордый рапорт: —-Товарищ подполковник! Устройство батальона на отдых закончено. Танки замаскированы. Люди определены. Про­исшествий нет. Получено сообщение, что в Москве дан салют из ста двадцати орудий двадцатью артиллерийски­ми залпами! В числе отличившихся названо наше соеди­нение! — Вольно! — скомандовал ты. И к офицерам: — Ну-ну, расскажите-ка поподробнее! Уже пережившие и потрясения минувших боев, и ра­дость боль...

 С ТОБОЙ Часть третья продолжение части 3 На тебя наткнулись парнишки, ходившие в лес за бояркой. — Свой! Да еще командир с двумя шпалами в пет­лицах! — рассказывал потом тебе старший из них. — Если бы мертвый, мы бы и тогда вытащили. Мы бы за­хоронили... А тут — живой!.. Они стянули тебя в окоп и весь день сторожили скрытно, не задумываясь над тем, что смогут они, паца­ны, если в ту сторону, где ты лежишь, пойдут немцы? Ночью на холстине ребята приволокли тебя в село, спрятали в сарае. Дежурили по очереди, приносили еду, чай с заваркой из сушеной малины. Непривычная ребячья озабоченность и занятость бро­сились в глаза хозяйке сарая. Узнав, что дети прячут раненого командира Красной Армии, она разыскала ста­рого колхозного ветеринара — единственного в селе чело­века, сведущего в медицине. Твои раны загноились. Ноги распухли так, что лопа­лась кожа. Ты почти все время был без сознания. — Флегмона, — определил дед. — Надо все порче­ное выпустить из ног, а то день-другой — и гангрена ...

 С ТОБОЙ Часть третья Я не могу вспомнить самого первого мгновения нашей встречи. Помню только, как мы стояли уже, крепко обнявшись, и ты на виду у всего ба­тальона держал в ладонях и целовал мое мокрое от радостных слез лицо. И, словно предвидя все дальнейшее, кто-то весело, чуть озорно, однако с явной симпатией к тебе выкрикнул: — Хлопцы, комбат жинку нашел! Наверное, наша любовь видна была всем. Как назвать тебя? По имени? Неловко, кругом танки­сты. «Товарищ подполковник»? Тем более, будто мы чу­жие. Наверное, ты понял мое состояние, потому что обнял меня за плечи и увлек подальше от посторонних глаз. В переулке, с обеих сторон затененном раскидистыми яблонями, ветки которых перекидывались через деревян­ную ограду садов, мы сели на скамейку и, глядя друг на друга, долго и радостно удивлялись: — Это же просто чудо! Ты — мой комбат! — А ты — мой старшина! Слышишь, как звучит? «Мой старшина»! Пожалуй, солиднее, чем комбат, а? Ме­даль «За отвагу»? Ого! Ну, рассказывай. И — все по по...

 ВДАЛЕКЕ ОТ ТЕБЯ Часть вторая окончание части 2 Я так и не знаю, кому обязана жизнью. Спрашиваю майора, но он тоже не знает. Тяжело контуженный, про­битый тремя пулями и осколком, он пришел в сознание только в Краснодаре, когда его выносили из самолета. Госпиталь эвакуируют. Боясь потерять майора, ребя­та заранее просят взять их в ту часть, в которую напра­вят его. — Возьму, обязательно возьму, — обещает он. – И меня, — прошу я. — Конечно же, Любонька, — как-то очень серьезно говорит майор, и это необычное «Любонька» звучит для меня как «доченька». Сердце заходится от тепла и сча­стья. Милый, родной Батя! Милые, родные ребята! Братья мои по крови! Не по той, которая связывает род­ством в семье, а по той, которая скрепляет бойцов в дли­тельных боях. Это — кровь их сердец, кровь их раненых и убитых товарищей, командиров и их собственная про­литая кровь. Эта кровь не передается по наследству, и потому наше однополчанское родство, может быть, доро­же любого кровного родства! К тому вре...