Андре Моруа. "О романах"

 Андре Моруа

"Из "Писем к Незнакомке"

О романах

      Вы спрашиваете меня, как делаются романы. Мадам, если бы я знал, я бы их не писал. Поймите, это не шутка: я хочу сказать, что романист, слишком уверенный в своем романе, впадает в смертный грех.

      Романы можно фабриковать. Есть писатели, которые решают задачу так: один из персонажей воплощает Зло,.. другой – Добродетель, Свободу, Веру или Революцию (потому что природа героев меняется с эпохой). Наконец Добро, каким бы оно ни было, выигрывает игру, а писатель ее проигрывает.

      У другого писателя есть свой, домашний рецепт: «Берется молодая девушка – по возможности красивая и трогательная. После многих злоключений предоставьте ей возможность найти своего рыцаря. Дайте ей в соперницы фатальную женщину. Долгая борьба. Разные перипетии. Добавьте чувственности – количество может варьироваться в зависимости от вкуса публики. Продолжайте писать такие романы всю жизнь. На двадцатой книжке ваше состояние сделано».

      Третий романист выбирает исторический период, предпочтительно трагический и

разнузданный. Подходящим местом действия могут быть тюрьмы Великой революции (возможность сочетать при этом любовь и гильотину), войны эпохи Империи (смесь военных и женских побед), царствование Людовика XV или эпоха Регентства (охоты в оленьем парке и интимные ужины). Вторая империя (величие куртизанки). Время выбрано, теперь надо поселить в нем циничную, жестокую, но обольстительную героиню и каждые тридцать страниц укладывать ее в постель с новым мужчиной. Стотысячный тираж гарантирован. Каждые три тома век следует менять. По этому рецепту делаются состояния, но не шедевры. Источники красоты – это источники подземные, скрытые.

      Подлинный роман рождается в силу внутренней потребности. Стендаль, Бальзак любили сюжеты, позволяющие им возобновлять свою жизнь род новой маской. Фабрицый в «Пармской обители» - это Стендаль в роли молодого и красивого итальянского аристократа. Люсьен Левен – это Стендаль в роли красивого лейтенанта, сына богатейшего банкира. Писатель компенсирует себя как может за некие несправедливости судьбы. Порой разгадать маску нелегко. «Мадам Бовари – это я», - говорил Флобер. И, может быть, поэтому «Мадам Бовари» - шедевр.

      Как романисту узнать, что данный сюжет (для него) – подходящий сюжет? А вот как: он должен испытывать при мысли о нем живое волнение. Если тема затрагивает чувствительное место в его душе, будит горестное или упоительное воспоминание, - книга может иметь успех. Однако при двух условиях. Надо несколько отступить во времени от описываемых событий или, как говорил Бальзак, нужно время переварить их. Поэзия – это волнение, о котором вспоминают в спокойствии. Момент, когда вы только что утратили любовь, не годится для писания романа. Рана еще кровоточит, ее надо перевязать, а не раздражать. Когда она зарубцуется, вам доставит горькое удовольствие ее поскоблить. Боль не будет столь сильной, чтобы вы закричали, но достаточной, чтобы заставить вас запеть – в поэтическом смысле, конечно, который относится и к роману.

      Второе условие: связь не должна быть прямой. Если вы вознамерились, прекрасная Незнакомка, написать роман, не рассказывайте Вашу собственную историю, ничего не меняя. Иначе наше чувство стыдливости парализует Вас – по крайней мере я на это надеюсь. Расскажите историю, близкую Вашей, она позволит Вам выразить Ваши чувства, сохраняя иллюзию, что Вас защищает маска. И если, наконец, Вам все это удастся… не посылайте мне рукописи. Я ее потеряю. Прощайте.