1 июня 2017 г.

Личность десятилетнего живописца (ч.III)

Личность десятилетнего живописца (ч.II)

10 необычных способов занять ребенка рисованием
   Очень интересная статья, статья - предсказание, а написана она в середине прошлого столетия (опубликована в журнале "Художник" за 1968 год).

   Речь идет о пагубности взращивания  "свободной личности" в США с самого раннего детства. В статье представлено это на примере обучения детей рисованию. Вместе с навыками рисования ребенок получает и мировоззренческие уроки.
   А ниже отрывок из статьи, это - взгляд в будущее! Поразительно!
"...почему уже с ранних лет американских детей так старательно уводят от реализма?  
...Изображения на  ф р и з е  не похожи на кролика, они не напоминают животных вообще. А через стену стекла падает на девочку в красном платье столб солнца. Кролик [девочка играет с белым кроликом]  с одной стороны кажется розовым - рефлекс от алого платья ребенка, с другой - голубым: рефлекс от мягкого нейлонового пола. Девочка звонко смеется... Хорошая девочка. Какую же из беспредметных композиций создала именно она, какого кролика, не похожего на кролика, нарисовала?
*
   - Они хотят быть свободными, - говорит мне Мэрион Франк. - Их уже не удовлетворяет простое реалистическое  рисование. Я сама рисовала как реалист. А потом почувствовала: не хочу больше рисовать человека как такового. Хочу видеть в человеке только ритм".
   Сразу приходят на память  мультфильмы, в которых герои -  некие  говорящие неопределенности.
   Становится ясным,  откуда "ноги растут" у некоторых сегодняшних  "странных" композиций на выставках и в музеях, сопровождаемых громкими скандалами. Вот почему разрушаются мировые памятники истории. Цель - насаждение уродства во всем. Люди "должны" забыть свое человеческое прошлое... Зачем и кому это надо?! 
   То, что доведено до абсурда, становится смешным и порой, к сожалению, опасным.
   Не дай Бог пренебречь  нам основополагающими мудрыми заветами предков!

А. Жукова

  Американские педагоги, грубо льстя обывателю и самому ребенку бесконечными разговорами о свободе личности, на самом деле разрушают, разоружают эту личность, лишая ее знаний, позволяющих ориентироваться в окружающем нас мире.

   Искусство - форма познания действительности. И именно поэтому в США официально поощряемое государством изобразительное искусство разрушено, оно потеряло художественное содержание, оно превратилось в формализм, и сам формализм продолжает распадаться на все более узкие, все более частные течения. Словно в самом искусстве (бывшем искусстве) происходит своеобразное разделение труда - один экспериментирует только с цветом, другие - с тоном, один - с пятном, другие - с линией. Но если в процессе производства отдельные технические операции в конце концов ведут к появлению полноценной вещи, то для искусства это расщепление на отдельные процессы смертельно. И также смертельно оно для личности, создающей это "искусство". "Вместе с разделением труда делится на части и сам человек". И гибнет как личность.


   В университете Буффало я познакомилась с интересным человеком - профессором Стэнли Сёрлзом. (Интересно отметить, что  Стэнли Сёрлз - родственник художника Чюрлиониса. Сначала его фамилия была сокращена до Чёрлз, потом превратилась в Сёрлз). Стэнли Сёрлз - директор факультета колледжа. готовящего учителей искусства. Сёрлз - не только директор, он - отец факультета, где проработал (если не ошибаюсь) 35 лет. Под руководством Сёрлза построено здание факультета с сорока восемью великолепно оборудованными мастерскими. Сёрлз собрал вокруг себя коллектив профессионалов - учителей, будущих учителей. Факультет, где учится 650 студентов, - детище Сёрлза. Сёрлз может говорить о нем  часами.

   - В своем образовании мы преследуем четыре цели, - говорит он. - Первая: студент должен научиться обращаться с материалом. Он должен уметь все превратить в материал искусства: кусок обточенного волнами дерева, который подобрал на берегу, старые газеты, обгорелую спичку, которую он поднял с пола... Я даю студенту кусок глины с единственным заданием: "Сделай его более приятным для глаза". "Более приятным для глаза" - и это все... Второе: через материал искусства студент должен передать какую-то информацию, воплотить в него мысль, образ, сообщение другому человеку. Третье: студент должен уметь делать вещи для жизни. (И это имеет особое значение у нас здесь, в Америке). Все вещи, которые находятся в этом кабинете, были задуманы и нарисованы людьми с тем расчетом, чтобы они были приятными для глаза. И, наконец, четвертое: студент должен уметь компоновать между собой уже сделанные другими вещи. Почему я выбрал для этой комнаты именно этот стул, приобрел ковер именно этого цвета? Студент должен уметь ответить на этот вопрос...

   В колледж приходят дети - несколько сот детей, которые рисуют под руководством студентов. В тот день, когда я разговаривала с мистером Сёрлзом, в коридорах факультета была развернута выставка детских работ. Эти работы, конечно, ослепляют. Глаза разбегаются (как в хорошем американском магазине). Чего-чего тут только нет!

   Коллажи из толстых пухлых цветных шерстяных ниток. Нитки наклеены так, что образуют запутанную беспредметную композицию. Будучи собраны в клубочки, нитки дают даже красивый рельеф. Толстая нитка обводит контур чего-то бесконечно странного и птицеподобного. Коллажи из бумаги. Коллажи плоские и высокие, мохнатые, как шуба. Работы из папье-маше. Мобилы. Рисунок. Графика. Живопись. Фотография. Тысяча материалов. Десять тысяч предметов.

   Недаром Стэнли Сёрлз первой задачей своего обучения назвал умение обращаться с материалом. Студенты Стёрлза и их маленькие ученики успешно постигают тайны материалов. Но каждый материал принимает на себя, как печать, только одну, частную, способность ребенка. Ребенок разложен, расщеплен на ряд изолированных способностей и восприятий.

   Здесь ребенок воспринимает  только цвет (как таковой). Тут форму (как таковую). Тут сложнейшая игра фактуры, сопоставление различных материалов.

   Казалось бы, все те формальные приемы искусства, которые, скажем, Делакруа или Александр Иванов употребляли бессознательно, здесь отделены от других и изучены досконально. Казалось бы, вот-вот это все соединится в одно целое и великолепно в художественном отношении тренированная личность даст шедевры, перед которыми задрожит  от восхищения мир. И, однако, этого не происходит.

   Количество лабораторных экспериментов, количество упражнений не превращается в иное качество, не ведет к творчеству. Это то "дурное количество", которое, как говорил Гегель, в иное качество не переходит, даже возрастая сколь угодно велико, даже стремясь к бесконечности. Потому, что расщеплено на отдельные волокна, стороны, грани не только искусство. Эти упражнения разрушают личность. И не только учащегося, но и личность педагога.

   В Буффало я поняла: даже такой талантливый и преданный своему делу педагог, как мистер Сёрлз, может бесконечно совершенствовать (находясь все в том же плену у "дурной бесконечности") американскую систему художественного образования, но ничего не может в ней изменить. Эта система существует не изолированно. Она - часть американской системы общего образования, часть той идеологической обработки, которой в США с юных лет подвергается человек, с тем, чтобы, оставаясь "частью", он думал, что он - целое, личность. И не просто личность - а свободная личность. Свободная от общества. Свободная от мира.

   Будучи в Америке, я часто говорила коллегам: "Нам очень полезно учиться друг у друга, ибо наши системы  диаметрально противоположны". Вернувшись домой, я могу повторить эти слова, но я должна заметить следующее: "Да, нам полезно учиться друг у друга. Но это задача - легкая только для нас. Ибо для нас учиться у педагогов США - значит заимствовать отдельные удачные педагогические находки, отдельные методы, отдельные частности. Для американских педагогов искусства учиться у своих советских коллег - значит отказаться от своей системы в целом, что в этом обществе, внутри этой социальной формации невозможно". Мы правы по отношению к американцам в целом, американцы же правы по отношению к нам только в частностях (как говорил  Энгельс, сравнивая античных философов с метафизиками). Все преимущества на нашей стороне.

   США потеряло искусство. Те теоретики эстетического воспитания, с которыми мне удалось говорить, перестали понимать искусство как форму познания мира. Для них искусство превратилось лишь в творчество в пустоте, в творчество, не приложенное ни к чему.

   И если американский ребенок может быть тоже назван "семечком", как называли "семечком" ребенка в Древней Руси, то это семечко не высаживается бережно в землю под настоящий дождь и настоящее солнце - оно дробиться в лаборатории, претерпевая ряд   экспериментов,  и дает чудовищные неестественные всходы.

   Миссис Спроал из школы Шэйди Хилл жаль, что один из ее классов, отказавшись от свободы беспредметного творчества, захотел нарисовать простого живого льва, "рабски" скопировав его. А мне бесконечно жаль остальные классы миссис Спроал, как бесконечно жаль всех прелестных, проказливых американских рисующих детей, лишенных конкретного, "предметного" детского мира и насильственно превращенных в скороспелых "личностей", играющих цветом и пятнами, как обломками искусства, как обломками  утраченного ими мира.

Журнал "Художник" 9/1968

Комментариев нет:

Отправить комментарий