15 июля 2015 г.

Владимир Арро. Вот моя деревня

   Повесть Владимира Арро  "Вот моя деревня" была опубликована в детском журнале "Костер" в начале 70-го года прошлого столетия. Иллюстрации выполнены Т. Капустиной.
   Прочтение повести доставляет истинное удовольствие. Она написана от лица подростка, готового вступить в бой с любым, кто не разделяет его безоглядную любовь к родной деревне. Сельские пейзажи, сцены из сельской жизни, приключения друзей - читаешь и наполняешься нежностью и грустью.  Повествование очень живое, пронизано добрым юмором, заставляющим мгновенно меняться настроению.  Вот такое осталось у меня впечатление от прочтения этой повести. Было бы  нелишним нашим детям и внукам читать такую литературу...

   "Наш берег правый

   ...Деревня у нас хорошая, на горке стоит. Ветерок дунет - ни слепней нет, ни комаров.
   По берегу крутому вязы растут, это деревья такие, у них кора будто вязаная, а на этих вязах гнездится всякая птенчура.
   Слышали, как скворец в мае поет? Выделывает всякие колена, даже трясется от радости, а потом помолчит и будто струночку оборвет, слышали?.. Д-день! Помолчит и еще разок: д-день! Ну, ясно, это он про день говорит. Я скворцов очень уважаю. Если кто скворчиное гнездо разорит, пусть лучше на глаза мне не попадается. Я и ласточек не позволю обижать, и стрижей. Но вот что ты скажешь, не люблю воробья! Может, это и неправильно, но я воробья не люблю
   Вора-бей - слышали как? Это значит: бей вора. Вот что это значит. И не зря. Если стая прилетит в огород, все семена с грядок склюет, все ростки повыдергивает, а разве ж так можно? Ведь мы же трудились, и брат Паша приезжал из города помогать.
   У нас огород большой, ухоженный. Вот погодите, у меня скоро подсолнухи такие вырастут, что под каждой шляпой хоть от дождя хоронись. А луку будет, а моркови, а огурцов, а всячины всякой!..
   С нашего огорода за реку красиво глядеть. Сначала идут луга заливные, это пойма, там щавель растет. В момент можно набрать полную рубаху. Дальше там вика с овсом, тут же гороховое поле, а к лесу ближе будто море синее колышется - это люпин. Лес есть ближний, роща по-нашему, а есть и дальний. За дальним лесом солнце встает...


    За нашей деревней Равенкой

    За нашей деревней Равенкой, если идти вниз по реке по течению, есть Юрский овраг. Он весь зарос ольшаником и малиной. Туда дядя Леша, Саньки с Ванькой отец, стадо наше равенское гоняет. А на другом берегу кильковский пастух пасет.
   Кильковский пастух по утрам кнутом щелкает. Вот хозяйки и выгоняют скотину. А наш пастух, дядя Леша, на заре играет в рожок. Встанет он посреди деревни и заиграет сгонную.
   "На заре да на зорьки-и-и и эх да па-а-асыро-о-ой тра-а эх да тра-а-авушки-и!.."
   Я, бывает, от этой его игры просыпаюсь. Тихо, светло в деревне, только рожок заливается да птицы в вязах шебуршат.
   Гонят пастухи скотину - один по левому, другой по правому берегу. Покрикивают, посвистывают, будто незнакомы, друг на друга не глядят.
   Потом дядя Леша на солнышко взглянет, сумку поправит и крикнет:
   - Максим Данилыч!
   А с того берега:
   - Эй!
   - Покурим, что ли?
   - Покурим, Лексей, покурим. Ты чего нынче  куришь? Все сигареты? А я сигареты не могу, я все больше "Прибой".
   Сядут два пастуха друг против друга и беседуют. Максим Данилыч старый уже, как закурит, так и кашляет.
   - Чего это, - говорит, - кхы-кхы, Леха, все дожжа нет? Трава горит начисто, не будет нынче покосу...
   А с нашего берега дядя Леша отвечает:
   - Будет скоро дождь, вон радио передает.
   - А откуда ему знать, твоему радиву? Что они там, в столице сидят, так им видать разве, какая тучка идет к нам в Кильково? Или, допустим,  в Брехово?  Радиво ведь не бог.
   -А бог чего знает?
   - Да бог-от знал, да тоже нынче все перезабыл. А я вот думаю, Леха, нет в нашей земле в настоящее время притяжения, вот нет и дожжа. А было бы притяжение, так дожжик бы - кхы-кхы! - он бы и был.
   Долгий идет у них разговор, с одного на другое перелетает, я с пастухами сколько раз сидел.
   В обед дядя Леша пригоняет стадо ближе к деревне, на стоянку. И сигнал подает Саньке с Ванькой, напористый такой, звонкий:
   "Ки-ри-ла! Ки-ри-ла!"
   Идите, мол, мне на подмену, пообедать надо да по хозяйству кое-что справить. "Ки-ри-ла!"
   Мы все ему на подмену идем.
   А кильковский пастух на обед не ходит.
   Мы говорим:
   - Дедка, ты почему на обед не ходишь?
   А он отвечает:
   - Аппетиту у меня, дети, нет.
   Старый Максим Данилыч, мореный, уж, наверно, последний год пасет.
   Лежат коровы полусонные, отдыхают, ждут своих хозяек. А бычок один - Фомушка - никогда не ляжет, все бы ему резвиться, овец пугать. Мы когда приходим, он к нам бежит вприпрыжку, чуть с ног не сбивает. У Саньки для него хлеб припасен, он его кормит и приговаривает:
   - Фома ты, Фома, нет в тебе ума...
   Санька лучше всех знает, как со стадом управляться, у него ни одна корова со стоянки не уйдет.
   Мы с Фомушкой играем, играем до устали, а потом Санька скажет:
   - Да полно, Фома, бегать-то. Ты поешь, поешь.
   Хорошо на стоянке, вот слепни только надоедают.
   Мы кричим через реку:
   -  Дедка, отчего же столько слепней?
   - Слепней? Слепень тоже скотина нужная, - отвечает Максим Данилыч. - Что слепень, что комар - имеют значение. Они воздух в полете своем рассекают, а не станут летать, то воздуху застойному быть.
   Может, это и так, а зачем же кусаться?  Пока сидим на стоянке, я их, окаянных, штук двадцать поймаю. Со слепнем вот что надо делать: в глаза ему поплевать и в пыль опустить. А после подбросить.
 Такой слепень за реку почему-то летит..."

Комментариев нет:

Отправить комментарий