! Сегодня

5 мая 2012 г.

М.Ефетов. Повести "Света и Камила"

Детская книга   Школьная библиотека   Для начальной школы                                                                   
"Но почему Мустафа смотрит на Яхию так, будто это незнакомый ему человек, будто он видит его впервые в жизни?
   - Отец, отец! Ты слышишь меня? Я, Яхия! Где мама, что с Камилой?
   Старик улыбнулся...
   - Картина, - сказал он. - Белые пароходы плывут к счастью. - И рассмеялся.
   Холод пробежал по спине Яхии..."

(продолжение)


Рис. Н.Минаева
                                                Камила

                                                    25
   "Порт-Саид сдался!"
   "Порт-Саид покорен!"
   "Упорство фидаи, не щадящих жизни, сломлено".
   Так сообщили захватчики по радио, писали в газетах,  рассказывали с экранов телевизоров.
   Нет, не так было на самом деле!
   Прикрывшись зеленым египетским флагом, обманув не щадящих жизни, захватчики ворвались в Порт-Саид. Иностранные солдаты и офицеры разгуливали по городу, но только по нескольку человек вместе. В одиночку захватчики боялись появляться в Порт-Саиде, где на каждой улице поджидали их мстители.
   ...Когда танк захватчиков разметал баррикаду, Яхия сказал отцу:
   - Уходи!
   - Куда, сынок? Солдат не уходит с поля боя. Разве не я учил тебя: лучше умереть стоя, чем жить на коленях!
   - Ты прав, отец. Только теперь уже не бой, а бойня. Видишь, за этим танком, что прошел, идут другие. А у нас только винтовки. Эти танки будут давить нас гусеницами. Иди, отец, позаботься о маме и Камиле. Их надо увести из города.
   - А ты, Яхия?
   - Я приду позднее. Торопись, отец. Слышишь, они идут...
   Танки грохотали все ближе и ближе. Невыносимая жара от горящих домов плавила асфальт. От жары лопались стекла, дымились остатки баррикады.
   - Иди же, отец, иди! - Яхия обнял Мустафу. - Ну, скорее! Мама и Камила ждут тебя...
   Четыре танка показались в конце улицы. Два танка шли по мостовой, а два других - вплотную к домам, срезая двери и окна, перемалывая камни в порошок.
   Яхия обернулся и увидел, что Мустафа скрылся за углом. Тогда он, оттянув далеко правую руку, рывком швырнул гранату под гусеницы танка.
   Яхия не слышал взрыва, только в голове будто блеснул огонь - яркий-яркий. И все...


                                                                             26
   Яхия очнулся на полу. Голова его была прислонена к парте. Его трясло, как в лихорадке, а перед глазами был не то туман, не то пыль.
   "Что со мной? - подумал Яхия. - Где я?
   Он оглянулся: справа и слева лежали и сидели люди. Коричневые от запекшейся крови бинты, разорванные галлябии и глаза, полные тоски. А на стене - большая карта и на ней два полушария.
   "Школа, - сообразил Яхия. - Значит, я остался жив и меня сюда перенесли". Он попробовал встать - не получалось: голова кружилась, ноги не слушались и туман, туман плыл перед глазами.
   Рядом стонал паренек, совсем молодой, должно быть, школьник. Лицо его было какое-то пепельно-серое, рот чуть искривлен, через весь лоб и часть щеки шел темный глубокий шрам. Яхия тронул его рукой - еле дотянулся:
   - Больно тебе? Помочь? - Он увидел, что парню лет четырнадцать-пятнадцать, не больше.
   - О себе подумай. Сколько времени без сознания был. А я ходячий, мне что. Избили только. Руку вот перебили - висит.
   Мальчик показал правой рукой на левую. Она висела, будто была отделена от туловища и просто засунута в рукав.
   - А они еще в Порт-Саиде? - спросил Яхия.
   - Пока здесь. Но уходят. Советский Союз предупредил интервентов: уходите! Русские не дадут нас в обиду.
   "Ну, значит, уйдут, - подумал Яхия. Он все чаще и чаще вспоминал маму, отца, Камилу:    - Где-то они теперь? Что с ними?
   - Послушай, - тронул его Яхия, - как тебя зовут?
   - Махмуд, - сказал мальчик.
   - А как там квартал Эль-Манах?  Ты не слышал? - Яхия приподнялся на локте. - Я хотел спросить тебя про свою улицу...
   - Нет Эль-Манаха.
   - Как так - нет?
   - А так: сровняли с землей.
   Яхия вскочил. Его мутило. Туман сгустился вокруг, а пол медленно стал подниматься кверху.
   Яхия крепко сжал зубы и сделал шаг, держась за стенку двумя руками. Но руки соскользнули, ноги подогнулись, и он медленно сполз на землю.
   Несколько дней он метался в бреду.
   Махмуд снял со стены разорванную карту двух полушарий и, свернув ее, положил под голову Яхии.

                                                                                 27
   Однажды в школу, где находились раненые египтяне, вошли два иностранных офицера и человек в белом халате с красным крестом на рукаве, должно быть врач. Яхии дали лекарство и перевязали раны. Спустя несколько дней он стал подниматься и, опираясь на плечо Махмуда, ходил по комнате.
   Египтян, которые могли сами передвигаться, отпустили совсем. Уходил и Махмуд. На прощание он обнял Яхию:
   - Крепись. Они уходят из Египта. И ты поправишься и снова сможешь заниматься рисованием.
   - Может быть, - сказал Яхия.
   У него было такое ощущение, точно его били. Колено правой ноги вспухло и сильно болело. Он не мог стоять, не опираясь о чье-либо плечо. Ноги держали его неуверенно: он шатался. А мысли в голове были только об одном: "Что там с мамой, отцом, с Камилой? Как помочь им?"
   И такая жалость, боль, страх за своих охватывали его, что хотелось бежать отсюда, добраться к своему дому, чтобы если и не увидеть их, то хотя бы узнать, где его родные, что с ними.
   Особенно тяжело было Яхии в те дни, когда он остался без своего нового друга - Махмуда.
   Теперь врач по нескольку раз в день навещал раненых, которые были размещены в школе.
   - Доктор, - просил Яхия, - выпустите меня. Мне бы только костыль. Я доберусь к своим. Поймите: я ничего не знаю о своей семье.
   - Выпустить? Вы с ума сошли! Имейте в виду: у входа часовые и колючая проволока. Теперь это не школа. Вы в плену. - Сказав это, врач улыбнулся. - Да, дорогой мой, это не школа, совсем не школа. Но мы вылечим вас. Скоро повезем в госпиталь. Сделаем операцию и поставим на ноги. Вот так.
   На следующий день Яхию повезли в госпиталь на операцию. В открытый грузовик вместе с ним сели два автоматчика.
   Машина мчалась по улицам. Они казались мертвыми. На тротуарах не было людей, в домах, которые сохранились, не было стекол. Все магазины и лавки были закрыты ставнями.
   Подъезжая к госпиталю, Яхия увидел сгорбленного старика в обвисшей галлябии, которая казалась пустым мешком. Ни повязки, ни фески на голове у старика не было. Ветер развевал седые волос. Они свисали на лицо и на затылок. Старик шел сгорбившись, опираясь на палку. Но при каждом шаге он чуть приподнимал, будто вскидывал правое плечо.
   - Абуя! - закричал Яхия. Он нагнулся к крыше кабины и изо всей силы заколотил по ней кулаками.
   Машина остановилась так резко, что Яхия упал на крышу кабины. Тут же он выпрямился, и глаза его встретились с глазами старика. Да, это был абу, что значит по-арабски "отец". Сомнений не могло быть. Но почему Мустафа смотрит на Яхию так, будто это незнакомый ему человек, будто он видит его впервые в жизни?
   - Отец, отец! Ты слышишь меня? я, Яхия! Где мама, что с Камилой?
   Старик улыбнулся, отчего и без того морщинистое лицо стало еще более сморщенным.
   - Картина, - сказал он. - Белые пароходы плывут к счастью. - И рассмеялся.
   Холод пробежал по спине Яхии...
   Машина тронулась рывком. Через минуту она остановилась у госпиталя.
   С того момента как Яхия переступил порог госпиталя, он словно попал в совершенно новый, неведомый ему мир. Белые стены, белые двери и окна, кровати, столы, стулья, занавески, одежда - все одного белого цвета. Только пол темный, но блестящий, точно зеркало.
   Но перед глазами Яхии плыл как бы туман. Ему виделось лицо отца, скулы, обтянутые кожей, огромные глаза, неподвижно уставленные в одну точку, и рот, искривленный а страшной улыбке.
   Сделав первые шаги по коридору госпиталя (санитар в белом халате поддерживал Яхию), он вдруг резко рванулся, его покачнуло, нестерпимая боль ударила по ноге. Но Яхия удержался и заковылял к выходу:
   - Стой! - крикнул санитар и бросился его догонять.
   Люди в белых халатах сбежались в коридор.
   Яхия до крови кусал губы. Нестерпимо болела нога.
   - Не трогайте меня! Я уйду.
   - Куда?
   - В город, который вы превратили в развалины. Оставьте меня. Я уйду к людям, которых вы искалечили, свели с ума. Я ненавижу вас, убийцы! - Яхия дрожал. - Как я ненавижу вас! Не держите меня - отпустите! Все равно не удержите. Я уйду, я опять возьму в руки винтовку и гранату, чтобы ни одного из вас не было на нашей земле. Убейте меня, я все равно уйду!
   Голос у него срывался, зубы цокали, ноги скользили по паркету. Он упал, сильно ударившись головой о косяк двери...
   Сразу же будто молния блеснула перед глазами Яхии, и стало темно, совсем темно.
   А в это время старый Мустафа стоял у дверей госпиталя. Улыбка застыла на его лице.
   - Белые пароходы! - шептал он. - Белые пароходы...
   - Проходи! - сказал часовой. - Проходи! Слышишь! - Он слегка толкнул Мустафу прикладом по ногам: - Ну, проходи же, старик!
   И Мустафа пошел, постукивая палкой и устремив взгляд в одну точку - прямо перед собой. Он шел по улице, которая спускалась к голубой воде канала.
   Вот уже которую неделю недвижный, точно впаянный в лед, стоял караван кораблей, попавших сюда в черные дни вражеской интервенции. Среди этих судов был по-прежнему наш советский танкер.
(продолжение следует)

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...